Сделав судорожный вдох, Морана наконец начала осознавать произошедшее. Дрожащими руками сняла платье и украшения и пошла в душ. Встав под струи, закрыла глаза под потоками теплой воды. Образ убийцы, выстрелившего себе в голову, и его крови, забрызгавшей Тристана, запечатлелся в ее сознании. Оттирая кожу, будто сама перепачкалась в крови, Морана дрожала под теплой водой, сотрясаясь всем телом, хоть и пыталась прийти в себя.

Все хорошо. Ничего не случилось. Она цела. Он цел. Она цела. Он цел.

Она повторяла эти слова снова и снова, как мантру, и в конце концов почувствовала, что ритм сердцебиения замедлился. Шумно выдохнув, Морана выключила воду, завернулась в полотенце и мысленно собрала кусочки картины воедино.

Тристан устроил ловушку.

Как истинный хищник, он забрал у нее нож, возможно, потому, что сам пришел безоружным, а потом оставил Морану на танцполе одну, зная, что она захочет уйти с вечеринки, а ее потенциальный убийца пойдет следом. Каким-то образом он шел за ними, оставаясь незамеченным ими обоими. А после загнал незнакомца, куда и хотел – под острие ножа.

Надев новую симпатичную пижаму, Морана почувствовала, как ее охватывает ощущение спокойствия, легла в кровать и выключила свет. Лежа с открытыми глазами, она наблюдала, как свет с улицы играет на потолке. Она все не переставала удивляться всем событиям вечера, встрече с мужчиной, который был ее «новым другом», тому, как Тристан вел себя на вечеринке, и всему, что происходило у озера.

Последние слова незнакомца эхом отдавались у нее в голове. Слова, которые он произнес перед тем, как покончил с собой. Морана ворошила старые могилы, и кто-то очень хотел, чтобы они оставались нетронутыми. Однако она понятия не имела, что именно раскопала и кто так жаждал заставить ее замолчать, что даже отправил убийцу в дом Марони. От ее внимания не укрылось и то, что тот, кому хватило бы смелости отправить чужака на территорию Марони, был либо отчаянным, либо бесстрашным. Она призадумалась, а не сам ли Марони стоит за этим, но сразу же отмела подобный вариант. Если бы с ней что-то случилось, то Тристан заподозрил бы его первым и пришел бы в ярость, чего Марони по какой-то причине сейчас никак не мог допустить. И это не мог быть ее отец, в особенности после той сцены между ним и Тристаном, свидетельницей которой она стала.

А Тристан защитил ее снова.

Морана не хотела, чтобы ее защищали, но не питала иллюзий и понимала, что в мире, где она жила, только защита Тристана помогала ей оставаться в живых, особенно после того как она неосознанно нажила себе врагов. Морана была благодарна ему за это.