— А я тебя и не прошу оправдывать весь Род, Оля, — парировал я. — Достаточно будет двух его членов, которыми являются дочь и брат князя: Юлия и Евгений Беловы. Со своей стороны могу смело заявить, что они не причастны к устроенным своими родственниками проблемам. Юлю притянуть можно, а вот Евгений даже после падения своего Рода продолжил борьбу за человечество, отправившись под Хабаровск, где был смертельно ранен. Но благородный граф Новиков его спас.

— И я тебе верю, Саша. Но поверит ли император?

— Вот тебе, Оля, и предстоит сделать так, чтобы поверил, — усмехнулся я.

— Новиков, какой же ты… — бессильно выдохнула графиня. — Ладно. Но мне необходимо увидеть их обоих лично. Поэтому завтра я приеду с неофициальным визитом в твое поместье, так что Юлия и Евгений Беловы, надеюсь, будут на месте.

— Обязательно, — с улыбкой пообещал я.

— Что ты вообще в Минске забыл, Саша? — возмущенно спросила Голицына. — Помимо того, что семью своего бывшего сослуживца под свое крыло забрал, так еще каким-то образом попал на прием к местному аристократу… Тебе заняться нечем после окончания войны с Миссурийским и двумя графами-союзниками?

— Я не нарочно, честно, — признался я. — Меня попросили посетить прием — я посетил. Помимо этого, есть у меня дельце к местному губернатору, так что сейчас я направляюсь к нему в гости. Да и вообще действия местной ячейки государственного аппарата в этой, несомненно, прекрасной губернии вызывают у меня сомнения и негодование.

— Хоть мне самой это не нравится, но, увы, Александр, с Родами, которые медленно, но верно предаются забвению, такое случается. Беловы ошиблись и за это лишились всего, — проговорила графиня.

— Голицына, не лечи меня. С землями Беловых поступили так, потому что никто не смог оказать должного сопротивления, так как сидел в тюрьме, а государственным клеркам дали «на лапу». Вот и все, — весьма грубовато сказал я. — Твоя теория о том, что имущество оступившегося становится достоянием общественности — полный бред, разбивающийся об истину, который заключается в том, что побеждает сильнейший. И то, что мой Род чуть было не разорвали на маленькие лоскуты, пока я лежал в коме, тому подтверждение, ведь я прежде никак не оступался. А вот сейчас, когда я вернулся, почему-то больше не находится столь же наглых, как Сахаров и Курчатов, людей, что готовы подбить клинья к моей сестре ради моих Родовых земель!

Графиня какое-то время молчала в трубку, после чего негромко произнесла:

— Мне жаль, что так вышло с твоей сестрой, — не видя перед собой души девушки, приходилось делать выводы о ее честности, исходя из голоса. И что-то мне подсказывает, что Ольга не врала.