—Гурман… — бросил один из итальянцев, после чего он и его собеседник негромко засмеялись.
Стерпеть то, как двое иностранцев обсуждали мое отношение к речи Михаила Романова, я мог. Мне глубоко плевать, что обо мне думают другие люди, пока те не выставляют этого на общее обозрение. Ведь сказать что-нибудь подобное мне в лицо, после недавних событий, у большинства тонка кишка.
А вот обсуждать и оскорблять мою невесту, когда мы стоим к ним вплотную — это перебор. Поэтому я, закинув тарталетку, начинкой которой в этот раз оказалась икра, и запив это дело большим глотком шампанского, опустошая фужер, произнес на чистом итальянском:
—Конечно, дорогая, — широко улыбнулся я.
Мое знание иностранного языка отразилось шоком на лице моей невесты, которую я скоренько чмокнул в щеку и слегка сдвинул в сторону, чтобы мне открылся проход к двум не менее удивленным представителям Римской империи.
Лишь теперь мне удалось пристальнее разглядеть двух итальянцев. Это были мужчины, чьи зализанные волосы ещё не тронула седина. Их лица, помимо вытаращенных на меня глаз, украшала эспаньолка. Одеты они были в идеально выглаженные костюмы. Одним словом, итальянцы лучились лоском и богатством.
—Ну что, господа-макаронники, выбирайте, — нарочито громко обратился я к двум представителям Рима, —кого из вас я первым пущу на ингредиенты для пиццы…
Глава 2
От моего громкого тона находившиеся неподалеку аристократы заинтересованно начали на нас поглядывать. Некоторые из них были представителями Российской империи и отчего-то с какой-то жалостью поглядывали на итальянцев, стоявших напротив меня.
Сами же господа-макаронники вылупились на меня как бараны на новые ворота. Такого отношения к себе они явно не ожидали, потому как являлись, во-первых, иностранными послами и, во-вторых, аристократами с явно высоким происхождением. Меня же отсутствие ответа категорически не устраивало, поэтому я решил добавить:
—Вы что, родную речь забыли? – сделал шаг ближе, отчего двое мужчин непроизвольно отстранились. —Чего молчим? Может, мне стоит сделать выбор самому?
Похоже, представители Римской империи явно не привыкли к тому, что на них кто-то может настолько откровенно наезжать. Однако один из мужчин, который выглядел немногим старше своего товарища, все же набрался сил, чтобы ответить мне:
—Сомневаюсь, что вы стоите того, чтобы из-за вас начинать международный конфликт. Особенно тогда, когда главы наших государств наконец-то нашли общие точки соприкосновения, — его слова были разумны, но меня они не удовлетворили.
—Тогда во избежание этого самого конфликта предлагаю вам простой способ решения, — улыбнулся я. —Извинитесь перед моей спутницей.