— Не буду ходить вокруг да около, Никанор Илларионович, — начал я, на что граф Степанов заметно напрягся, — сегодня ваша карьера губернатора завершится.

— Александр Петрович, вы, конечно, извините, но не вам решать, когда закончится моя государственная служба, — смело ответил глава Минской губернии. — Так что вместо того, чтобы угрожать, говорите, по какой причине отвлекаете меня от работы, либо проваливайте из моего кабинета, — убрал излишнюю вежливость из своего голоса Степанов, на что я оскалился:

— Предпочту выбрать первый вариант, — закинув ногу на ногу и соединив пальцы обеих рук в «домик», продолжал нагло ухмыляться. — Расскажите, Никанор Илларионович, как вы связаны с Джоном Миссурийским.

Глаза губернатора забегали, на лбу проступила испарина, рот открылся в немом вопросе, а рука потянулась к галстуку, чтобы расслабить его, дав возможность графу вдохнуть поглубже. В какой-то момент все это разом исчезло, и Степанов, одернувшись и прикрыв глаза, спокойно ответил:

— Никак не связан, Александр Петрович, — весьма умело соврал мужчина: если бы не его душа, то я вовсе бы не заметил лжи в его словах. — Коли это все, ради чего вы заявились ко мне в кабинет, то прошу вас на выход.

— То бишь вы утверждаете, что никоим образом не связаны с Джоном Миссурийским, который был непосредственно замешан в похищении людей по всей Российской империи? — с удивлением в голосе спросил я.

— Именно, что так, Александр Петрович, — в очередной раз соврал Степанов, однако сделал это менее уверенно. — А теперь покиньте мой кабинет, иначе я вызову охрану, — и, увидев, что я не собираюсь никуда уходить, истошно провопил: — Живо!!!

— Ладно-ладно, — поднял я руки в защитном жесте, отчего Степанов заметно расслабился. Решил воспользоваться секундной слабостью мужчины и проговорил: — Только последнее! — вытянул руку перед собой, и спустя секунду в ней оказалась папка с документами, которую я поспешил раскрыть и положить перед собой на рабочий стол главы Минской губернии. — Как вам известно, я совсем недавно закончил войну с графом Миссурийским, который оказался замешан в делах непристойных. Так вот, оказалось, что он не любил полагаться на свою память, и все свои темные делишки старательно документировал и хранил в защищённой сети, — душа графа Степанова затрепетала, как травинка на ветру. — Так уж вышло, что у меня оказался физический доступ к серверам этой сети, а значит, ко всей хранящейся в ней информации — тоже, — я аккуратно выложил несколько бумажных листов перед бледным губернатором, после чего с улыбкой добавил: — Дело в том, что русский язык для Джона Миссурийского не является родным языком… И сокращения, подобные «Степ» дефис «анов», не работают, потому что вовсе не является сокращениями, — весело проговорил я. — Лучше бы он на родном языке записи делал. Хотя… Это тоже вряд ли бы вас, Никанор Илларионович, спасло, — невзначай бросил я и пристально вгляделся в лицо Степанова.