Путем недолгих размышлений понял, что сын Августа также не годится из-за того, что среди иномирцев есть владелец такого же Дара, каким владеет сам Люций. Поэтому остаюсь лишь я.

С тем, чтобы поглотить окружающее пространство в огромное облако из Тени, проблем не было: небольшая концентрация — и все готово. Камнем преткновения становился мой противник, Одаренный света, потому как он своей стихией может очень даже помешать распространению моей Тени. По итогу окажутся все мои усилия бесполезными. Разумеется, подобный исход меня не устраивал, поэтому я решил не поступать также, как в битве с Сахаровым, полагаясь лишь на свои силы.

Метнув духовный клинок в сторону, где расположился иномирец, что был моим противником и в данный момент времени вновь пытался насытить окружающее пространство свое энергией, позволил полноценно вступить в сражение Чайе.

Богиня насела на иномирца так, что он вовсе позабыл о том, чтобы вновь вносить неприятности в сражение остальных. Однако несмотря на то, что Чайя лучше управлялась с Тенью, да и в целом была более опытным бойцом, нежели ваш покорный слуга, ей все еще не удавалось достать прыткого иномирца. Все же иметь возможность видеть все вокруг себя чересчур сильно.

Зато то, что иномирец, который был моим противником, оказался занят Чайей, позволило мне сесть в позу лотоса аккурат между всеми сражающимися. Погрузившись в свой Дар, я сконцентрировался, наполняя округу своей энергией.

Заметив, что со стороны я выгляжу бездельником, одна особа, которая мне была противна, решила прокомментировать сложившуюся ситуацию:

— Со всем уважением, Александр Петрович, но с хера ли вы расселись, пока остальные сражаются⁈ — Одоевская была весьма остра на язык, чем вызывала негодование со стороны Романова.

Тем не менее император был солидарен с графиней, о чем красноречиво свидетельствовало волнение его души, однако сам он от комментариев решил воздержаться.

Единственным, кого волновало лишь его сражение, был Люций, чем заставил меня симпатизировать ему еще больше. Уверен, что вопросы у него также имелись, и их стало в разы больше после того, как я бросил:

— Люций, туши свой Дар! — мой командный тон, а также переход на «ты», заставили сына Августа замереть, а спустя несколько мгновений удалиться от своего противника на некоторое расстояние и подчиниться.

Стоило Дару Люция погаснуть, Тень сплошным потоком начала вырываться из моего тела, заполняя собой округу. Несколько секунд и все сражающиеся люди оказались поглощены облаком, состоящим из моей стихии. Разумеется, Одоевская не могла не прокомментировать данную ситуацию: