— Я вас вижу, Ростислав Юрьевич. Вас, и ваших людей, — сказал я. — Давайте, не сегодня, ладно?

— П… Простите? Я вас не понимаю.

— Меня зовут Михаил Иванович Баженов. И я сейчас совсем не настроен принимать гостей. Поэтому прошу вас собраться и уйти с моей земли туда, откуда вы пришли. Так понятнее будет?

Черномор висел в метре от меня и лучился розовым светом.

— Вы, наверное, что-то перепутали, господин Баженов. И, по-моему, забываетесь! Вы говорите с благородным человеком и смеете делать это в неподобающем тоне! — Спелый не сдавался.

— Я могу поднять по тревоге гарнизон, и дальше мы будем объясняться с полицией и представителями ассоциации Зодчества Российской Империи, потому что я усматриваю в вашей группе угрозу Конструкту. Если же вы хотите потребовать сатисфакции, то, пожалуйста, присылайте секунданта. Но завтра. Всего хорошего, Ростислав Юрьевич.

Я отключил трубку, вызвал экран карты, где Черномор заботливо расставил точки. Прошло несколько долгих минут, прежде чем стало ясно: восьмёрка отступила, и когда последний из ночных гостей покинул мои земли — я уснул.

Труп Царенко пришлось вывозить при свете белого дня. Для этого я лично дотащил тело до ближайшей дороги, а уже туда подогнал арендованную за рубль подводу из Комаровки. Забросав покойного валежником, я отвёз мертвеца в трансмутатор, где его и уничтожил. Всё, нет тела — нет дела, как говорят в полиции. Вернув телегу владельцу, я пешком добрёл до монастырского подворья. Суставы болели страшно. Последние сто метров я просто ковылял.

Заборчик возле часовенки уже восстановили. Да и в целом территорию привели в порядок. Три бойца из гарнизона несли службу, и теперь уже без скучающего вида и готовые к любому внезапному нападению. Витязь молодец, провёл достойное внушение своим людям.

Когда я прошёл за забор, то увидел одну из матушек, возящихся с разорённым цветником. Она заботливо рыхлила землю, подготавливая к посадке.

— Доброго дня, матушка, — сказал я ей. Та повернулась ко мне, чуть нахмурилась.

— И вам доброго дня, ваше благородие. Чем могу помочь.

— Очень неудачно упал, матушка. Колени болят ужасно.

— Вам сестру Ирину позвать? — очень странно спросила она.

— Если вам не трудно, то лучше другую сестру, — мягко улыбнулся я, и тем вызвал неожиданно тёплый взгляд. Ирине бы побыть одной сейчас. Скверна не умеет бесследно вмешиваться в душу. Чтобы вывести из себя эту гниль, нужно время и покой.

А раз Шепчущий вычленил в красавице слабое место в моём лице, то не нужно провоцировать её лишний раз.

— Подождите немного, пожалуйста. Сейчас-сейчас. А вы пока проходите, проходите. — Она распрямилась, утёрла пот с лица. — В шатёр проходите.