— Здорово, — улыбнулся я. Надо как-то выкручиваться.

— Ты чего над собой сделал? — громогласно изумлялся он.

— Ничего ты не понимаешь, это новая мода.

— Да ну? А это что? — обвёл он рукой окружающих патлатых парней.

— Лапти гну. Сказано тебе — самая последняя мода!

— Откуда набрался? Из тайги привёз, что ли? Говорят, ты с дядькой ездил. И как, многонамыли?

— Погромче ори, — укорил я его.

— А, ну да, прости. Всё равно никто не слышит, музыка же.

— О таком в приличном обществе вообще не говорят. Под следствием я, ясно?

— А чего же разгуливаешь тогда?

— А кто мне запретит? Я подписку о невыезде подмахнул, а внутри посёлка ходи, куда хочешь.

— Подожди, а чего шьют-то?

— Щас всё тебе рассказал.

— Так а Фёдор где?

— Кабы я сам знал. В тайге расстались. Без меня он в посёлок приходил, не пересеклись.

— Подожди, я ж его видел.

— Когда?

— Позавчера. У Моисея столкнулись. Я ещё спрашивать начал, как дела, где ты, а он сказал, что некогда ему и чуть не бегом убежал.

— А ты там сам-то что делал?

— Так девчонки же из технаря приехали на каникулы. Ну мы с парнями искали место, чтобы культурно выпить. А у Моисея, сам знаешь, всегда зелёный свет. Ну мы пузырь взяли, и…

И тут я увидел Соню. Перед ней и толпа будто раздвигалась в стороны, как перед королевой. Бред, конечно, никто никуда не сдвигался, но она свободно прошла между танцующих пар, при этом выискивая взглядом кого-то. Надеюсь, меня.

— Прости, друг, потом договорим, — махнул я разговорчивому собеседнику и устремился вперёд.

Девочка моя, да ты ещё краше, чем была днём. Небесно-синее платье так тебе идёт, будто кусочек неба опустился к нам. Кранты мне, граждане, я влюбился самым банальным образом, эти признаки хорошо помню, хоть и не болел я этой болезнью много лет.

— Потанцуем? — зашёл я сбоку, проигнорировав чьё-то очередное удивлённое лицо.

Замешкалась. Не давая ей опомниться, взял за руку и повёл в центр площадки. ВИА какое-то там тянуло медленную мелодию. И славно, потому что модных танцевальных па я не знаю.

— Разговоров будет, — озабоченно нахмурилась она.

— Про что?

— Про нас с тобой, конечно. Навоображают сейчас невесть что. Ну и со стрижкой, конечно, мы погорячились.

— Да плевать. Я их не знаю, да и знать не хочу. Хотел попросить, кстати, ты меня не выдай пожалуйста ненароком.

— В каком плане?

— Ну про то, что я перевоспитался.

Смеётся, звонко и заразительно.

— Вот теперь я тебя узнаю. Помнишь, как мы в третьем классе расписание перепутали и без формы на физру пришли, и нас ругали, а ты сказал, что можно нас не ругать, потому что мы уже сразу перевоспитались.