— Не отдам.

Эрик приподнялся на локте, серьезно посмотрел на нее.

— Слово колдуньи?

Ее лицо дрогнуло, но ответила она ровно:

— Слово колдуньи, Эрик. Пока я жива, Орден тебя не получит. Клянусь. А теперь спи.

Мальчишка счастливо вздохнул и наконец-то успокоился. А через несколько минут по его дыханию я понял, что он уснул.

— Людвиг, не подашь свою сумку? — попросила Гертруда. — Мне нужны мои зелья. Спасибо.

Она начала поиск, но внезапно остановилась, нахмурилась и быстро посмотрела на меня. Но тут же отвела взгляд.

— Что такое? — удивился я.

— Нет. Ничего.

— Гера, — вкрадчиво произнес я, — мы знакомы не первый год. Что ты там нашла?

Она вздохнула и вытащила из сумки браслет из дымчатых раухтопазов.

— Откуда это у тебя?

— Узнала.

— Узнала. Откуда?

Я помедлил, затем неохотно произнес:

— Были рядом с… костями Ганса. Я решил, что это что-то значит.

— У Ганса? — Моя колдунья недоверчиво нахмурилась. — Это странно. Как вообще браслет оказался у него?

— Я тоже хотел бы это знать.

Она убрала находку в сумку, спросила с некоторой досадой:

— Если бы я не нашла, ты бы мне не сказал, да?

— Это хоть что-нибудь изменило бы? Ты увидела его, и вопросов только добавилось.

— Она им очень дорожила, но отдала Гансу.

— Да кто эта она? — не выдержал Проповедник. — Людвиг словно воды в рот набрал.

— Тебе-то уж точно знать не нужно.

— Пф! Ну и не надо! Меня больше заботит бедный ребенок, — печально произнес Проповедник. — Какими же сволочами надо быть, чтобы украсть его у родителей? Думаете, сможете довезти его до Арденау?

— Сможем, — ровно произнес я. — Мы должны это сделать.

— Потому что ведьма дала слово? — Он ехидно покосился на Гертруду, но та сделала вид, что не слышит.

— И потому что один из нас заплатил за это жизнью.

— Дай Бог, чтобы все получилось. Если вы поможете мальчику, Он зачтет благой поступок вашим душам.

Гера усмехнулась.

— Я что-то смешное сказал⁈

— Не знаю, Проповедник. Некоторые считают, что у стражей нет души и что мы не увидим ни ада, ни рая. Мы живем только этой жизнью, а после нас ждет лишь мрак и забвение.

— Я не верю в подобное. У всех Божьих детей есть душа. Иначе жизнь лишена смысла, — наставительно произнес он.

— Ну, раз ты так говоришь…

— Не только я. Хартвиг тоже так думал.

От меня не укрылось, что Гертруда, услышав это имя, на мгновение прищурилась.

— Хартвиг? Что он говорил вам?

— Он предложил очистить мою душу от темных пятен, — небрежно произнес я. — Я отказался.

— И если уж он ее увидел, то, значит, у стражей она точно есть, — победно заключил Проповедник.

— Ты бы еще вспомнил, что сказал демон на Чертовом мосту, — усмехнулся я.