— Видел. Не жалуете прогресс?
— Это не прогресс, Людвиг. Это ад. От него погибнут тысячи тысяч. Я уже напал на след изготовителя зелий и до конца года отправлю его на костер. Таким вещам и такому оружию не место в мире Господа.
Я вздохнул, понимая, что в чем-то он прав.
— А Горловиц?
— Пока он на коне. Но рано или поздно совершит ошибку. И тогда инквизиция будет рядом. Князей легко заменить.
— И на свободное место придет Жиротинец? Вы не думали, что чергийцы не примут его?
У него была веселая улыбка, а тон ровным, но они не обманули меня:
— Знание — враг веры. Так что лучше вам не знать.
И я понял. Млишек Жиротинец — это прошлое. Он никому не нужен и, думаю, долго не проживет. Зачем предатель, когда жив его чудом спасшийся наследник. Церкви вполне достаточно этого козыря.
— Ну, мне пора. Надо вывезти его милость прежде, чем новые хозяева Морова опомнятся. Надеюсь, Зденек Блажек смог сполна расплатиться с вами за ту помощь, которую вы оказали инквизиции и мне лично. Доброго дня, Людвиг. Берегите себя.
И он уехал, а я, оставшись в одиночестве на холодном берегу Будовицы, достал из кармана бумажку, развернул ее и вместе с Пугалом, заглянувшим через плечо, прочитал:«Франческа Джакометти, надзиратель Ордена Праведности в Дерфельде».
История третья ЛЕЗВИЕ ДОЖДЯ
Город Штайнллан, находящийся в западной части княжества Лезерберг, славился двумя вещами. Во-первых, чудесной карамелью, ее использовали для приготовления не только сладостей, но и местного пива, которым гордился весь край. Во-вторых, отвратительной работой городской стражи. Местные силы правопорядка мышей явно не ловили, поэтому в городе развелись личности, встречаться с которыми было опасно не только для кошелька, но и для жизни.
В особенности ночью.
В этот раз мне пришлось познакомиться с обеими достопримечательностями славного Штайнллана.
Поочередно.
Сначала пришлось вылавливать проказника, свившего себе гнездо в самом сердце карамельной лавки. Душа отличалась крайне своеобразным юмором и вылила на меня целое ведро липкой, сладкой мерзости. И пока я пытался подбить темную сущностьзнаком, она каким-то образом умудрилась материализовать у меня во рту кусок мыла. В общем, когда дело было сделано, ощущал я себя премерзко и с виду походил на карамельного человечка — героя местных легенд. Даже Пугало, попробовав оставшуюся на моих плечах субстанцию пальцем, посмотрело на меня с жалостью.
Ну а когда я возвращался на съемную квартиру, уже в сумерках, то познакомился и со второй достопримечательностью Штайнллана — грабителями. Работали они жестко и не собирались церемониться. Никаких разговоров, никаких просьб, никакого запугивания. Серьезные ребята, знающие, что они делают и для чего. Им проще было оставить труп, чем чесать языком.