Он хмыкнул, положил руки на стол, сцепив пальцы:

— Одушевленные, которых вы видели, это недоразумение.

— Которое едва меня не убило.

— Но Эрик ведь был рядом. Вам ничего не грозило. У ребенка уникальные способности.

— Я заметил.

Законник допил пиво:

— Ребенок наш.

— Потому что вы его украли?

— Украли? — Его брови дернулись. — Это он вам сказал? Смешно.

— У вас другая версия событий?

— Ну, разумеется. Тот погибший страж выкрал его у нас. Точнее, не выкрал. Подобрал. Мальчик сбежал из школы, когда увидел стража. Господин Иосиф помог ему скрыться.

— Сбежал из школы? — переспросил я, слыша, как в голове звенит тревожный колокольчик.

— Ну да. Вы что, действительно не знаете?

— Не знаю чего?

Он сокрушенно покачал головой.

— Теперь все понятно. И ваше упрямство, и стремление скрыть его. Вы ведь вообще не в курсе ситуации, да? Стража, скорее всего, вы нашли мертвым, а мальчик рассказал вам слезливую басню. Все дело в том, что Эрик принадлежит к тем, кого вы так не любите. Собственно, он такой же, как я. То есть законник.

Я наблюдал за его лицом, пытаясь распознать ложь.

— Не слишком-то верится.

— Тогда хорошенько подумайте, господин ван Нормайенн. Ему уже больше одиннадцати. Я не помню случаев, когда без обучения дети с даром доживали до такого возраста.

— Ну, допустим, это произошло.

— Мы тренируем его уже четыре года. Считаете, мы бы стали прикладывать столько усилий и ресурсов ради чужака?

— Столь талантливого? Вполне.

Это его не смутило:

— И наконец, «Лезвие дождя». Ведь именно этуфигуру он использовал против одушевленных. Надеюсь, вы не предполагаете, что ребенок сам научился создавать ее?

Я вспомнил Ханну, которая умела то же самое, и промолчал. Маркетте расценил мое молчание иначе:

— Я предлагаю сделку. Отдайте нам нашего мальчика. Вам же опасаться нечего. Никаких наказаний. Никакого преследования. Никаких последствий. Вы не крали его. Он сам сбежал. Затем произошла цепь случайностей плюс немного вранья. И вы, как приличные люди, пытались защитить его.

— А если не отдадим?

— Вы умный человек, господин ван Нормайенн. И у вас есть воображение. Просто представьте, что бы сделали вы, если бы кто-то из моих коллег украл ребенка из школы Арденау. Уверен, вы бы перевернули целый мир и уничтожили всех, кто препятствует возвращению своего. Как я уже говорил — предпочитаю все решить словами. Но если вы не желаете сотрудничать, я убью вас. И госпожу фон Рюдигер. Как похитителей детей. И все меня оправдают. Ну так что? Подождать, пока вы допьете пиво, или мы пойдем прямо сейчас?

Гертруда уже должна была подготовиться, так что я сказал: