— Вообще-то мы нашли ее.

Демон недоверчиво клацнул зубами:

— Так где она?

— Здесь. Прямо перед твоим носом.

Наложница дьявола оказалась рядом с ним, нежно и осторожно провела пальцем, на котором засохла кровь, по щеке Вильгельма и ласково проворковала:

— Я очень хочу в это верить, страж. Так поскорее сделай так, чтобы я могла ее увидеть и оставить вас в покое.

Львенок, надо отдать должное, не отшатнулся, хотя от нее и смердело разложением и серой. Он перевел взгляд на женщину в чепце, и та умоляюще сказала:

— Пожалуйста. Сделайте то, что она просит.

Я вздохнул и шагнул к ней, но Львенок остановил меня:

— Я сам, старина.

Знак, появившийся у него в руке, больше всего напоминал хирургический скальпель — тоненькое золотистое лезвие было таким маленьким, что оно совсем не казалось опасным.

Беглянка, встав с холодной земли, сказала Проповеднику:

— Меня зовут Эмма. Помолись за меня.

Тот, находясь в дальнем углу амбара, кивнул.

— Ты готова? — спросил Львенок.

— Да. Я иду на это добровольно. Чтобы она не трогала вас.

Едва уловимое глазом движение рукой, изнак сделал то, с чем не могла справиться веревка — разрушил вместилище души, выпустив ее на волю. Она действительно оказалась темной — серая, тусклая и внешне совсем не похожая на оболочку, которую занимала. Сгорбленная, старая и очень уставшая.

Демон наконец-то увидел свою жертву и облизал зубы черным языком:

— Я впечатлена. Вашим старанием. И твоим бегством. Нам пора.

Она схватила старуху за волосы так, что та громко вскрикнула. Но почти тут же наложница дьявола с громким визгом отпустила добычу, отшатнулась, тряся рукой, на коже которой начали вздуваться черные волдыри.

Душа менялась, словно ее окатили ведром воды. Черный налет тьмы падал с нее кусками грязи, сущность наполнялась светом, становилась все более четкой и осязаемой. Я никогда раньше не видел, чтобы темная внезапно стала светлой.

Такого просто не могло быть.

— Ты моя! — заорал демон, схватил жертву двумя руками и с воплем отлетел назад, лишившись сразу трех пальцев.

Рухнул на снег, испуская сквозь поры едкий смрад серы.

— Я больше не в твоей власти, — сказала ей светлая сущность, шагнула из сарая и растворилась в тусклом свете заходящей луны.

Глотка демона исторгла столь грязные богохульства, что мне подумалось — если их услышат на небесах, то точно пришлют сюда ангела, чтобы он выжег этот городок со всеми, кто не пропустил мимо ушей мерзкие слова адского создания.

— Сраная праведность и самопожертвование! — наконец просипела она. — Этот кислый уродец на Небесах рад забрать к себе всех жалких тварей, стоит им лишь задуматься о других! Ненавижу!