Мы спустились в квартиру сатаниста. С момента, когда я был тут в последний раз, квартира преобразилась. В углу стоял крепкий железный стул с подлокотниками. Ножки стула были крепко прикручены к полу. В шкафу я обнаружил хирургические инструменты вперемешку с молотком, пассатижами, иглами и другими милыми вещами — набор начинающего дознавателя.

— А это нормально, что в шкафу пыточный набор? — поинтересовался я. Ковальчук рассказал, что мимо меня проходит многое из творящегося в поселении, но я не думал, что тут пытают людей. Будь я на месте истязаемых, тоже бы испытывал ненависть по отношению к нашему дому, которую удовлетворила бы смерть всех жильцов, — Вы что, блять, тут творите?

— Он больше для устрашения, — сказал Святослав.

— Какое устрашение? Ты думал, я кровь на инструментах не найду?

Святослав взорвался, видимо, я зацепил больную тему:

— Ты думаешь, мне понравилось этим заниматься?! Однако нужно было знать, стоит ли кто-то за отравителями. Да, я запачкал руки, зато теперь могу спать спокойно, зная, что засранцы действовали самостоятельно! На общем собрании, которое ты и Инга вчера пропустили, я рассказал обо всем, так что все в поселении знают о пытках. Я тебе уже говорил, что пришлось пытать двоих отравителей. Мир семимильными шагами идет в анус, и совесть просела: теперь за пытки не последует всеобщего порицания. Если тебя так волнует, больше такого не повторится — у нас есть ходячий детектор лжи.

Действительно: следователей и судов больше нет, а за попытку отравить все поселение они заслужили как минимум пытки.

Когда я поднимался за Рудовой, у меня мелькнула мысль, что Святослав подгадит за Гигу, и нас ожидает максимально атмосферный зомби: эффектно щелкающий зубами, урчащий и показательно-жуткий, но нет. Все было подготовлено по высшему разряду: тело лежало на полу, накрытое простыней, и вяло шевелилось и урчало из-под ткани.

— Ты рассказал Елизавете, что нужно будет сделать? — тоном доброго дядюшки спросил Святослав.

— Пока я в помещении, Слава, не делай вид, что меня тут нет. Я осведомлена, и думаю, готова к этому.

Расписной протянул Елизавете стилет.

— Лучше в глаз.

— О боже, Слава, избавь меня от подробностей.

Елизавета взяла стилет и аккуратно опустилась на колени возле головы мертвеца. Я придержал нежить, чтобы не цапнула женщину за руку. Рудова нацелилась в нос зомби, зажмурилась и отвернулась. Какие-то детские пляски. Старушка была в кофте, так что я телекинезом переместил ее рукав, а потом опустил руку вниз. Раздался сочный, чавкающий звук, от которого Елизавету едва не вывернуло.