— Вы слышали, — так же тихо сказал я.

— Солдаты гибли за вас во все войны, а вы отказываете в еде сейчас, когда военные голодают? — спросил капитан. И вроде бы разговор перешел из психологического давление в обмен мнениями, только вот капитан во время реплики слегка развернул автомат, и когда я оказался на линии огня, вдавил спусковой крючок. Автомат ожидаемо не выстрелил, но это уже было не важно.

Меня накрыло волной злобы, и я не пытался сдержать эмоции. "Кровавая стойкость" в очередной раз спасовала.

Ремень автомата рванулся с плеча, и оружие подлетело над солдатом. С помощью телекинетических ощущений я мог целиться идеально. Нацелить дуло в левую руку капитана оказалось удивительно просто. Я потянул крючок раньше, чем офицер понял, что происходит. Пуля разнесла капитану кисть, и двор потонул в оглушающем крике: рука офицера теперь выглядела культей с ошметками кожи и костей. Кровь текла тонкой струйкой — капитан сжал запястье пальцами другой руки, но это не помогало.

Солдаты отреагировали по-разному: один упал на колени и поднял руки, еще два попятились прочь, остальные жали спусковые крючки, но теперь это хотя бы оправданно. Я разрядил автоматы, патроны и магазины зашвырнул поближе к дому — пригодятся. За пару секунд перетянул солдату культю обычной бельевой веревкой с балкона, и отогнал Ингу взмахом руки — исцелять ничего не нужно.

— Ты заслужил остаться без руки, когда попытался меня убить, гондон, — тихо сказал я и поморщился от боли. Капитан меня не слушал — он сидел и раскачивался, баюкая культю.

Я подхватил капли крови с земли и за пол минуты расписал БТР словами "я оборонялся". На случай, если капитан расскажет руководству другую версию, и солдаты ее подтвердят. Хотя не думаю, что его руководство благороднее и ему будет не похуй на причину.

— Скажи спасибо, что я не вырезал на твоем лбу мотив своего поступка, — сказал я и дал солдатам отмашку, — Свободны! И говнюка заберите.

— Капитаны — самые конченые, — сказал Сотников, пока солдаты грузили скулящего офицера, — Он в шаге от большой звезды майора, поэтому ведет себя как гондон. Вроде почти майор, но всем на него похуй. Хотя, некоторым и на майоров похуй, — посмотрел на меня мужичок. Со дня совещания во дворе Егор не набрал ни уровня: по-прежнему щеголял шестнадцатым.

— Самодурство! — отчеканил Святослав, — Ты очень полезен для поселения — это я признаю, но вот вопрос: не перечеркнула ли ссора с военными всю принесенную тобой пользу?! Ты понимаешь, что наделал?

— Да, — тихо ответил я, потому что не хотел повышать голос, — Сперва защитил вас от расстрела, а потом наказал пиздюка, который хотел меня убить.