Я быстро позавтракал и полетел на кресле к торговому центру. Когда я назначал Рогину встречу, не указывал точное время, но надеюсь, мертвец будет на месте.

Рогин сидел у дверей центрального входа, на стуле из кафешки. Я приземлился в десяти метрах от поводыря.

Мертвецов в радиусе телекинеза я не нашел. Не сомневаюсь, что Рогин пришел со свитой, но то, что он держит зомби подальше — хороший знак. Как минимум, не попытается напасть сразу. Если бы мертвецы спрятались за дверьми торгового центра, я бы слегка напрягся.

— Ну привет, — произнес я.

— Привет, ну, — хрипло отозвался Максим.

Поводырь сидел в распахнутом плаще. Рогин откинул капюшон, и лучи солнца ласкали синюю лысину. Зомби закинул ногу на ногу, и небрежно покачивал начищенным берцем. Мертвый Макс был одет в камуфляжную форму. Бывший военный? В отставке, так сказать?

— Ты не против, если я вытащу ятаганы из рюкзака и положу рядом с креслом?

— Да без проблем, — отмахнулся мертвец, — Главное, чтобы твои железки не летели в мою сторону.

Я вытащил ятаганы. Мне спокойнее, когда железки находятся под рукой, и не нужно в случае нападения дергаться и доставать их из рюкзака.

— Извини, но руки жать не будем. Да и вообще, я лучше на кресле посижу, за десять метров от тебя.

Я еще помнил, как реагировал на меня поводырь из больницы: он говорил, что человеческий запах будит голод. Кроме того, мне действительно не хотелось жать мертвячью пятерню.

— Да без проблем, — согласился Максим, — Я тоже не особо горю желанием жать ладонь человеку, который за день вырезал треть популяции разумной расы.

— Ящеры?

— Ферраиды, — кивнул Рогин, — Хотя шучу, мне на них пофиг. Мне вообще пофиг на всех, кроме себя. Вот тебе полезная информация: это не только моя позиция, это точка зрения всех поводырей. Никакого сочувствия, бесполезного гуманизма, только голод.

— Если в тебе нет гуманизма, зачем снабжаешь людей едой? Откармливаешь?

— Ты ведь понимаешь, что я бы не признался, даже будь это так? Вы, люди — еда, но я вижу: мертвецов становится все меньше. Я не хочу быть убитым. Мне даже пришлось отказаться от убийств и поедания нормального мяса, чтобы подтвердить свои намерения. Я был двадцатого, когда пересекался с твоими в прошлый раз, и с того момента не поднял ни уровня: жру курятину, как обсос.

— И чего ты хочешь? Дружить?

— Я жить хочу. Знаешь ли, людьми движут три основных инстинкта: сексуальный, инстинкт власти и самосохранения. После перерождения остается лишь один: самосохранения. Хотя, может и инстинкт власти есть, но он всецело удовлетворяется контролем стаи. Так вот, инстинкт самосохранения подсказывает мне стать для одного из поселений незаменимым, чтобы меня не убили, когда истребят всех мертвецов. А их рано или поздно истребят: самые тупые поводыри погибли в первые дни, другие погибают сейчас. Я жив, значит, выбрал правильный путь.