Два моих старых знакомых из некоего Комитета — Сергей Царьков и Витя Скворцов неожиданно оказались Завенягиным и Синицыным. Это не страшно, даже то, что Сергеями стали оба, и то ладно. Впрочем, если я бы перепутал их имена, легко бы съехал с темы — вас много, пока не выучил. А вообще они молодцы, ведут себя вполне адекватно, не переглядываются, не сидят парой как Шерочка с Машерочкой, отыгрывают свои роли. Один фактически самого себя бывшего боксера, второй энтузиаста-историка, решившего на своей шкуре постичь специфику средневековых войн. На общем фоне парни не выделялись ни успехами, ни поведением, прямо рад за обоих, пыхтят на тренировках и мечтают занять какие-нибудь места в своё время. Если и в биографиях у них всё так же хорошо подготовлено, то вполне может прокатить то, на что бойцы нацелены. Я не я буду, если парням не побег готовят на ту сторону. Ну и попутного ветра в спину!

Группа через месяц тренировок уменьшилась всего на двух человек, не выдержавших суровой реальности полупрофессионального спорта, когда нужно пахать не ради кайфа, а за зарплату и не тогда, когда настроение, а всегда по строгому расписанию. Я даже слегка удивился, что всего двое, скорее всего, дальше еще будут вылеты. Полтора десятка если останется, уже будет хорошо. На ближайший осенний турнир в Киеве от нас выставлять некого, если свозить только пару-тройку человек чисто на предмет слегка опозориться и дать им почувствовать тяжесть соревнований. Из числа тех двенадцати, у кого и до встречи со мной был какой-то спортивный опыт. После очередной тренировки решил обрадовать их, дать стимул для повышения самоотдачи:

— Парни, в этом году очередной, уже второй открытый турнир по истфеху будет проходить в Киеве в конце октября. Я отлично понимаю, что у нас к нему пока никто не готов, тем не менее спрошу: есть желающие быть убитыми в Киеве за Русь-матушку?

— Да! Я готов! Не посрамим! Даешь Киев! Посрамим и обосремся! — рожденный глотками спортсменов гвалт даже порадовал мой пацифистский слух. Но я прервал его резкой отмашкой руки.

— Вижу, товарищи смертники, что вам неймется попасть под клинки лучших бойцов Советского Союза и братской Польши. Я вас услышал — тяну драматическую паузу — пятерку лучших возьму на соревнования, и пусть вас там побьют.

— Что, товарищ тренер, вам нас совсем не жалко?

— За одного битого двух убитых дают. Хочется попробовать, пробуйте. Своею властью назначаю третью тренировку в день для всех, плюс одну субботнюю для кандидатов в команду. Добавочная тренировка — это исключительно спарринги и травмы, и так два месяца. Боль и сопли. Шахматы отменяются до окончания турнира. Не слышу ваше дружное «Ура». Вы же только что собирались не посрамить.