будущему, а вот тебе, Шрам, ещё предстоит доказать, что ты этого достоин, — ответил первый мудрец. — А плодить тут соперничество за женщин… Нет уж, уволь меня от этого!.. — А Гаран? Почему он не закрыл Пролом? — вспомнил я про своего последнего врага. — Гаран… — Аон-аари тяжело вздохнул. — Самая большая надежда и самое большое разочарование… Гаран был очень талантлив. А ещё он помнил своё прошлое. Тогда ведь никто не следил, чтобы вы потеряли память. Но ему не хватило такта… Он настроил против себя местных и исключил какую бы то ни было возможность сохранить память будущим ааори. И всё-таки он дошёл до Пролома. Со своим помощником Пе-тором и сотней бойцов. И не шагнул… — Шёпот мудрости? — понял я. — Да, Шрам. Гаран поддался шёпоту мудрости и стал тем, кто направил изменение. Ему казалось, что это естественный ход вещей, а он — спаситель человечества. Хотя, на самом деле, Гаран его чуть не убил и там, и здесь. Но он и в самом деле придал изменению разум. Он сам этим разумом и стал, подарив тому миру почти три тысячи лет… — Я только одного не пойму, — признался я. — Если мудрость — это просто жизненная сила, то почему она шептала? Ведь без Гарана, как ты сам сказал, она неразумна. Кто же шептал? Откуда эти голоса в голове? — Вопрос в том, Шрам, что ты считаешь разумом! — засмеялся Аон-аари. — Если только способность говорить, то ты ошибаешься. Есть животные и птицы, которые умеют говорить, но при этом сами не понимают, что делают — просто повторяют. Жизнь из этого мира вырывалась из живых существ. Многие из этих существ были разумны. Многие обладали собственной волей при жизни. Отпечаток их сознаний лежал и на мудрости, которой они стали. Это их представления привели к тому, как выглядели изменённые твари. А ведь ты многих не видел — выжили только самые жизнеспособные. Иногда, когда мудрости в одном месте было очень много, появлялись Посланцы — образы людей из этого мира. Или образы ааори, лишившихся жизни в сломанном мире. Но это всё — только образы, Шрам. — Образы… — повторил я, привыкая к новой мысли. — А почему Брагот говорил, что если мы проиграем стражам — наши души окажутся в плену? — Это плохой вопрос, Шрам! — строго заметил Аон-аари. — Скажу лишь, что для ааори гибель во время Зова действительно была пленом не только жизненных сил, но и души. Я не стану подробно объяснять, почему так получилось. А если коротко, то во времена отчаяния в обоих мирах хватило тех, кто выбрал слепое поклонение. В этом мире многие посчитали происходящее гневом высших сил,