«Хотя бояться нечего… Так и так скоро сдохну!» — обречённо подумала Юмэ.

В нынешнем состоянии добить её мог любой смертный. Но для себя Юмэ решила, что хотя бы попытается спасти Леонтьева. Глядишь, удастся оттянуть удавку кровной клятвы ещё хоть на сутки. Правда, для этого пришлось провести с Леонтьевым небольшую просветительскую работу.

Нежная спина кровоточила и гноилась от множества заноз. Метания по свежеструганному дощатому полу не прошли для иллюзионистки даром. Болело всё, будто её били, а кимоно намертво прилипло к каплям сосновой смолы, выступившим из досок.

«Как гусеница, приклеившаяся, даже ноги к груди не могу подтянуть», — с горечью подумала иллюзионистка. — Но ничего. Из гусениц появляются бабочки. А из маленьких кицунэ перед смертью рождаются богини'.

Да, она вновь собиралась использовать тупиковый путь божественного развития, основанного на благодати верующих. Но перед лицом смерти ей было абсолютно плевать на это. Жить хотелось сильнее. Чтобы спасти себя и Леонтьева ей нужна была сила.

Выпав из полубредового состояния и дождавшись, пока Светлов и Юкионна вновь примутся пререкаться, иллюзионистка повернула голову к своему нечаянному союзнику. Вид у того был получше, чем сутки назад. Хотя бы лицо спухло, и синяки пожелтели.

— Я думал вы уже не придёте в себя, — тихо прошептал управляющий Угарова. — Меня кормили… — он дрожащей рукой протягивал к иллюзионистке ломоть хлеба. — Я не стал есть, оставил вам. Всё равно убьют, что зря…

— Вы верующий? — прервала его шёпот Юмэ. Ей некогда было слушать исповеди. Хлеб ей сейчас не помог бы. Ей нужно было кое-что иное.

— А каком смысле? — не понял её Леонтьев. Он старался не шевелиться, чтобы не звенеть кандалами, прибитыми к одному из черных неподъёмных камней будущей ловушки для князя Угарова.

— В прямом! — зашипела Юмэ, злясь на недогадливого управляющего. — Молитесь кому-то? Или в орденский храм захаживаете?

— Н-нет, — чуть запнувшись, ответил Леонтьев.

— Если хотите выжить, то начинайте молиться. И не кому-нибудь абстрактному, а Юмэ-Инари.

— А это кто? — всё так же в сомнениях продолжал допытываться прагматичный управляющий.

— Этот я, — огрызнулась кицунэ. — Я — наш единственный шанс на спасение. И подпитать меня сейчас может только благодать верующего. Не можете молиться, тогда благодарите за жизнь. Ведь вы всё ещё живы только благодаря мне.

— Это будет гораздо искреннее, — признал Леонтьев и принялся беззвучно шевелить растрескавшимися губами.

Сколько они так просидели, Юмэ не отдавала себе отчёта. Но спустя несколько часов она почувствовала изменения. Благодарности Леонтьева работали. Сила совершенно иного толка по каплям просачивалась к ней даже через блокираторы магии. И хоть визуально это никак не отражалось, но энергетически она чувствовала себя пустыней, в пески которой впитывались первые капли дождя.