— Пока что это лишь ваши домыслы, Юрий Викторович. А факт его участия в продаже пустотных гранат уже подтверждён.
Мы сверлили друг друга взглядами, пока Савельев не откинулся на спинку кресла, что-то прикидывая в уме.
— Юрий Викторович, у меня к вам ещё один вопрос остался, и уже от ответа на него будет зависеть ваше будущее.
— Я уже дал вам возможность задавать мне любые вопросы и правдиво отвечал на них, —пожал я плечами, даже не представляя, что ещё мог этакого спросить Савельев. Но Григорий Павлович на то и профессионал своего дела, что умел удивлять:
— Князь Угаров, вы — пустотник?
Глава 12
У бабушки дрогнула рука после вопроса Савельева. Она чуть крепче сжала рукоять трости, намереваясь ради меня атаковать старого друга её сына.
Я же накрыл своей ладонью её руку и сжал, отговаривая от необдуманных действий. Мне предстояло извернуться так, чтобы не соврать ни словом, ни буквой, ни мыслью.
— Однозначного ответа у меня нет. Некому было объяснить. Сила не определилась на анализаторе Гильдии магов при принятии в род, но при этом память рода обучала меня как пользоваться родовым наследием, в том числе резонансом. Я и пользовался неизвестной силой как они говорили, предположив, что это он и есть. После ситуации с элементалем источник окаменел. А на тесте в академию анализатор показал иллюзии и химеризм. Клянусь, что пустоты там не было, — нам моим плечом возник силуэт горгульи и осыпался серебристыми искрами.
Савельев явно не был готов к тому, что род признает мою клятву, подтвердив её истинность. Но следующий вопрос задал без задержки:
— Как вы объясните тогда выдержку в отношении воздействия баронессы Драганич?
— Григорий Павлович, а вы готовы принести клятву о неразглашении, прежде чем я вам поведаю секрет рода?
Бабушка нахмурилась, но руку с набалдашника трости не убрала.
Савельев колебался не дольше секунды, а после произнёс стандартную для таких случаев формулировку. Удивительно, но у него над плечом возник не то символ, не то руна, похожая на трилистник, центральный из которых был остроконечным, а боковые согнутые.
Заметив моё удивление, бабушка пояснила.
— Род Григория Павловича издавна стоял на защите правды при любой власти. Они ложь нутром чуют. Вот и занимают соответствующие посты в империи. А это… символ той самой правды… древний. Из тех, которые мы в драконнике изучали.
Надо что ли поизучать самые древние семьи империи… А то что-то мне подсказывает, что там много самородков среди обедневших отыщется. Сделав себе зарубку в памяти на будущее, я ответил Григорию Павловичу: