— О-о… них… Простите! Ничего себе размеры! — тут же отреагировал с восторгом Костомаров, кажется, даже забыв, что формально мёртв. — Единственный раз, когда мне удалось отыскать нечто подобное, тот осколок был меньше фаланги указательного пальца. Но за такое меня наградили очень и очень щедро. Так что я слабо представляю, где вы могли видеть такого размера кусок. Неужто пробрались в пирамиду? Смогли обойти защитное заклинание? Но как? Может, подскажете? Одна эта находка и мне больше не придётся копать эти долбаные могилы!

— А как же ваш энтузиазм? А как же открытие века и все остальное? — неприкрыто издевался я над Костомаровым.

— Да идите к чёрту! Возвращайте меня обратно в тело, я же умру так! — вдруг переполошился тот, рассмотрев положение стрелок на часах.

Я посмотрел на часы и прикинул, что времени оставалось ещё около минуты.

— Не так быстро, Николай Максимович. Где отыскали прошлый осколок?

— На Алтае! В горах! — тараторил историк. — Было захоронение, обвалилась часть скалы, и обнаружили саркофаг! Там внутри, то ли маг был великий, то ли бывший военачальник, не пойми кто… на мумию больше похоже… артефактов всяких тьма… и вот этот маленький камешек… Всё! Больше ничего не знаю! Клянусь! Возвращайте меня в тело! — истерично кричал он. — Это всё, что я знаю! Верните меня, я хочу жить!

Душа Костомарова билась практически в истерике. Казалось бы, ему не было больно, но жить он хотел. Мы с Мурадом переглянулись, и я кивнул. После чего Керимов поместил душу обратно в тело подопытного.

Николай Максимович дёрнулся и с хрипом вдохнул воздух в лёгкие, свалившись со стула и свернувшись чуть ли не калачиком. Из глаз у него лились слёзы.

— Я… Я… Я буду жаловаться! Это произвол! У нас есть закон от произвола магов над простецами!

— Есть, — покладисто согласился я. — Но только тогда и мы кое-что расскажем о вашей деятельности, Николай Максимович. Поэтому вам лучше забыть происходящее как страшный сон.

Покидать палатку я не спешил, ибо ещё нужно было донести до этого чёрного копателя, что трогать пирамиду небезопасно.

— В этот раз вы наткнулись совершенно не на то, что жаждал отыскать Орден. Вам что-нибудь говорит имя Кхимару?

У Костомарова даже слёзы высохли. Он замер, а я мог бы поклясться, что слышал, как с треском и щелканьем встают на место шестерёнки в его мозгу.

— Не может быть… Неужто тот самый…

— Тот самый Николай Максимович… тот самый. И знаете, что самое страшное? — пытался я тщетно достучаться до разума руководителя раскопок.

— Это же находка даже не тысячелетия… — не слышал меня он. — Неужели мы сможем подтвердить существование богов?