— Княгиня, позвольте, мы отлучимся с князем за шампанским. Пожалуйста, не покидайте пока ложу, — обратился к Елизавете Ольгердовне Кхимару и, дождавшись её отстранённого кивка, тут же вышел вон, указывая взглядом следовать за ним.

Отошли мы недалеко, укрывшись в уголке между колоннами и кадками с зелёными растениями, где до того общался Железин с кем-то из знакомых. Вокруг нас вверх заклубилась завеса из магии кошмаров, отгоняя всех любопытных. К тому же Кхимару значительно понизил голос:

— Что происходит? Я чувствую ваши эмоции, они бурлят не хуже разъярённых тварей.

— Судя по всему, это заказной спектакль, призванный оболгать нас с ног до головы. Пока история отчасти напоминает историю моего рождения. Это моя мать сошлась во время военной кампании с неизвестным отцом, забеременела и скрывала это от деда. А после, во время родов госпиталь разбомбили пустотными гранатами. Меня отыскали на обломках больницы. Один из виденных тобою за ужином кровников, спас меня ценой собственной жизни. Сам остался инвалидом, но меня с того света вытащил. Дед обнаружил меня искалеченного и отдал на воспитание простецам в самую обычную мещанскую семью, где я жил на правах курицы, несущей золотые яйца. Не сказать, чтоб меня били и унижали, но я был калекой, и лишь в восемнадцать кое-что изменилось. Собственно, подозреваю, что интерпретацию моего жизненного пути мы сейчас и увидим. И уже то, что показали, будто бы дед самостоятельно взорвал пустотными гранатами больницу, где рожала его дочь, как ты сам понимаешь, бросает тень на нашу семью. Не говоря уже о том, что моим предполагаемым отцом назвали простолюдина.

— А это не так? Ты знаешь своего отца?

Я криво улыбнулся:

— Уж тебе ли не знать, что моим отцом должен быть некто явно не отсюда родом, а, судя по всему, из Индии. Я его даже видел. Так уж вышло, что я нырнул в кошмары спасшего меня лекаря, который принимал роды у матери, и на мгновение видел и её, и привёзшего её мужчину. Тот был ранен, но до последнего держал иллюзию. Никто не знал, что княжна беременна. Так что, судя по смуглой коже и попыткам раджпутских махараджей меня убить, мой отец был выходцем из этой семейки. Был у него титул или нет, я не знаю, но кровь в его теле текла благородная.

— И древняя, — заметил Кхимару.

Я кивнул, раздумывая: смотреть ли до конца эту ересь или прервать спектакль…

Признаться, я даже боялся представить, что покажут дальше. Уже того, что продемонстрировали, хватило, чтобы бабушку чуть удар не хватил. Но если мы попытаемся каким-то образом привлечь внимание к происходящему, будет только хуже, тем самым скомпрометируем себя.