Сев за свободный столик, техники набросились на пищу — проголодались оба. Все блюда Киру показались вкусными, особенно бифштекс. На плоскую котлету положили жареное яйцо, причем желток его был мягким, и когда Кир тронул его вилкой, он растекся по котлете, придав ей вкус и аромат.

— Нормально здесь готовят, — сказал Максим, расправившись с куском говядины и вылив в рот сметану из стакана. — Девочки стараются. И их начальство проверяет. Чуть что не так — уволят, выгонят из общежития. Они же тут живут. А общежитие хорошее. По двое в комнате, есть лоджия, и туалет. Душ, правда, лишь в подвале, зато большая кухня с электрическими плитами, гладильная, где есть утюг.

— Т-т-ты откуда з-з-знаешь? — Кир удивился.

— Так живу я здесь, — сказал Максим.

Кир поднял бровь.

— Какое отношение имею я к заводу? — Макс, поняв, засмеялся. — Да никакое. Но зубы всем нужны, и в том числе начальству заводскому. Причем, по государственным расценкам и без очереди. Другие по два года ждут. Меня, как я сюда приехал, Ботвинник, заведующий отделением, вывел из поликлиники и, указав на общежитие, пообещал: «Жить будешь здесь». Не обманул. Григорьич — нормальный человек: если сказал, то сделает.

Кир возражать не стал, Ботвинника он все равно не знает — с ним не встречался, только со старшим техником.

— Хочешь расскажу, как в Минск попал? — спросил Максим и, получив кивок, продолжил: — Сам я из Брянской области, училище окончил тоже в Брянске, распределение получил в Клинцы. Город небольшой, поменьше вашего Бобруйска. Работал там три года. А чтоб ты знал, еще недавно ортопедами в стоматологических поликлиниках трудились почти сплошь евреи — причем, врачи и техники. Везде: и в Минске, и в Клинцах, и в прочих городах. Но им вдруг захотелось переехать на историческую родину, они и двинулись. Работать стало некому. С врачами еще так и сяк, поскольку среди терапевтов-стоматологов стать ортопедами желают многие. Но с техниками хуже, их быстро не научишь, да и набор на специальность ограниченный. Ведь техников хватало. Ты, кстати, как к евреям?

— Н-н-никак, — пожал плечами Кир.

— Вот это хорошо, а тут, знаешь, есть антисемиты, — скривился Макс. — А я с евреями в Клинцах дружил — нормальные ребята, с чего их многие не любят? Один из них, врач-ортопед, воевал в Отечественную, вернулся с фронта без ноги. Он покровительствовал мне — подсказывал и помогал в работе. Однажды говорит: «Максим, хотите в Минске жить?» А кто бы отказался? Сравни Клинцы со столицей Белоруссии! Вот он и свел меня с Ботвинником. Они, как оказалось, давно друг друга знают. Так оказался в Минске. Приехал, побеседовал с Ботвинником, он взял меня работать в отделение.