На перекрестке Кир перешел проспект и двинулся вдоль Плеханова. Но тут внезапно у обочины остановилась красная машина — «жигули», как называли здесь такие. Распахнулась дверца с пассажирской стороны, и в проеме Кир увидел лицо Эльвиры Николаевны.
— Садитесь, Константин! — сказала она громко и подкрепила это жестом. — Живей!
Кир удивился, но приглашению последовал. Как только он захлопнул дверцу, «жигули» сорвались с места и покатили по Плеханова. На перекрестке развернулись и поехали обратно.
— К-к-куда м-м-мы? — удивился Кир.
— Ко мне, — ответила актриса. — Хочу вас угостить за отличную работу. Кац прежде, чем поставить мне протез, показывал его другим врачам, они все дружно восхищались.
— Это м-м-моя р-р-работа.
— Работу делают по-разному, — не согласилась с ним актриса. — Не мне вам объяснять — и сами знаете. Не вздумайте отказаться! Я стол уже накрыла.
Кир поднял руки, словно говоря: «Ну, что вы, даже в мыслях не было!» Эльвира Николаевна кивнула и повела машину дальше. Покинув Серебрянку, их «жигули» выкатились на Аранскую, затем в итоге выбрались на Кирова. Здесь, возле стадиона, автомобиль остановился.
— Вот в этом доме я живу, — актриса указала на стоявшее напротив здание. Второй подъезд, второй этаж, квартира 28. Сейчас вы выйдете и погуляете минуток десять, а после поднимайтесь и звоните. Я не хочу, чтобы соседи видели, как я вас привезла во двор, и мы вошли в квартиру вместе. Муж в санатории, начнутся сплетни. Не возражаете?
— Н-н-нет, — ответил Кир и потянул за ручку дверцы.
Он походил у стадиона, поглядывая на часы, как будто бы кого-то ожидая. Спустя назначенное время перешел по переходу улицу, нашел подъезд, поднялся на второй этаж. Дверь ему открыли после первого звонка.
— Заходи, не стой! — актриса за руку втянула его внутрь. Она переоделась, сменив свой легкий сарафан на халат, атласный, розовый, с большими, яркими цветами. — Разувайся, мой руки в ванной и иди на кухню.
Кир так и сделал. Кухня в этом старом доме была довольно тесной, зато с красивой мебелью. Стол, шкафчики и тумбочки из лакированного дерева. Мойка из нержавейки, красивый, явно импортный смеситель. На столе, накрытом скатертью, стояли блюда и хрустальные бокалы, а посреди — бутылка с незнакомой Киру этикеткой. В тарелках — нарезанные сыр и колбаса, салат из свежих овощей и фрукты.
— Садись! — хозяйка ткнула пальцем в стул. — Открой вино и наливай в бокалы. Есть очень хочется.
Штопор обнаружился неподалеку от бутылки. Кир взял его, извлек наружу пробку. Как это сделать, подсказал системник, поскольку Кир это делал в первый раз. Там, где он жил, бутылки закрывали по-другому, и чтобы их открыть, не требовался специальный инструмент. Заодно прочел название на черной этикетке: «Херес, крепкий, марочный. Госагропром Молдавской ССР».