— Приходило, — ответила Наташа. — Но я его намного старше. Что люди скажут? Опутала и окрутила?

— Насрать на то, что скажут! Ты для людей живешь? Пускай идут все в жопу! Эх, Натка, Натка… Ты знаешь, почему я не хожу на дискотеки? Не приглашают танцевать — никому не нужная старуха, — она вдруг всхлипнула. — Хотя бы кто пришел и трахнул. Одна надежда — скоро получу квартиру, тогда, возможно, и найдутся. На жилплощадь клюнут.

— Не плачь! — Наташа села рядом и обняла ее за плечи. — Найдется обязательно. Ты женщина красивая и добрая.

— Твои слова да б Богу в уши, — сказала Валентина и поцеловала ее в щеку. — Давай продолжим о тебе. Что будешь делать?

— Не знаю. Я ведь прогнала его. А он обиделся, наверное.

— Тогда сходи и попроси прощения — корона с головы не свалится.

— Вдруг не простит? Мне будет стыдно.

— Простит, куда он денется, — сказала Валентина. — Он на тебя запал конкретно. Я видела, как клеился, когда сидели за столом. А как плясал на дискотеке? Новых брюк не пожалел, — они хихикнула. — Вот интересно: он случайно их порвал или умышленно? Если умышленно, то я им восхищаюсь.

— Нет, он стеснялся.

— Ну, да, конечно, — усмехнулась Валентина. — Поэтому плясал так, что все открыли рты. Пошел к тебе, снял брюки, а потом — и остальное. Парень он, конечно, нагловатый, зато не жадный. Вон сколько коньяка принес! Я тут прикинула — рублей на 20.

— Так он его не покупал: пациенты принесли в подарок. Мне Витя рассказал.

«Поинтересовалась, — усмехнулась Валентина мысленно, — заметила и оценила». Но вслух сказала:

— Он мог его продать, и у него купили бы — коньяк хороший, но он его не пожалел.

Они не знали, что местное спиртное не имело ценности для Кира. Для чувства радости молодому телу не требовался допинг. А продавать спиртное означало нарушать закон — у государства монополия. Перепродажа купленного в магазине считалась спекуляцией, а она каралась лишением свободы. Кир слишком мало жил в этом обществе, чтобы настолько рисковать. Максим ему бы разъяснил, что строгость местных правил компенсируется необязательностью их соблюдения, но Кир его об этом не спросил.

— Пойду, — Наташа встала. — Спасибо тебе, Валя!

— Иди, — одобрила Валентина. — Приоденься и накрасься — тогда не устоит.

Когда подруга вышла, она плеснула в рюмку остатки из бутылки и, смакуя, выпила. «Хоть что-то мне досталось», — подумала и усмехнулась.

* * *

Кир моделировал, когда в дверь в комнату приоткрылась, и в образовавшейся щели показалась чья-то голова.

— Чернуха! Там к тебе пришли.

Голова исчезла, не сообщив подробностей. Кир удивился: за все время, что прожил в общежитии, к нему никто не приходил. По установленному здесь порядку гостей не пропускали сразу в комнаты. Вахтер их останавливал, после чего дежурный из жильцов шел вызывать того, к кому они пришли. Вызванный спускался и оставлял на вахте документ, гость — тоже, после чего обоим позволяли пройти. За порядком здесь следили строго.