Аборигены голубой планеты с самоназванием Земля говорили на сотнях языков. Нет, их, конечно, можно было закачать в имплант, но системник предложил остановиться на самых популярных, используемых миллионами людей. Сам по себе язык в импланте не означает, что ты на нем заговоришь, едва услышав собеседника. Текст прочитаешь и поймешь, но осваивать произношение придется долго — для речевого аппарата непривычно.

Через декаду Кир закончил с первичным блоком знаний. Остальное, если с пересадкой все получится, он доберет в процессе выживания. С системником связь сохранится, транслируемая через дрон. А если не получится, тогда и жаловаться некому.

Еда с водой закончились, и Кир дал команду роботу извлечь имплант — ждать далее бессмысленно. «Скам» справился легко: вскрыл череп и достал из мозга капсулу. Проделал это быстро и без боли, закрыв гель-пластырем образовавшуюся рану. Кир загрузил «Скам» в отсек разведывательного дрона, а тот — в спускаемый аппарат. Бот находился на рассчитанной орбите — системник позаботился, и капсула спускаемого аппарата стартовала к голубой планете. А через несколько часов пришел доклад от дрона: благополучно приземлился в глухом лесу, аборигенами не обнаружен. Спускаемый аппарат утоплен в большом болоте, которых в этой местности довольно много. Дрон начинает поиск донора.

Кир, выслушав доклад, достал каньяс и, откупорив дорогой напиток, пристроился на ложементе.

— Когда усну, все сделаешь, — велел системнику.

— Понял, — ответил искусственный интеллект.

Прихлебывая из бутылки, Кир вспоминал законченную жизнь, по крайней мере, эту. Он рос в детдоме, отданный туда родителями, у которых не хватало денег, чтоб прокормить ребенка. Там обнаружили у мальчика способности к наукам. Республике нужны были военные — дешевые, но знающие. Их подбирали из таких сирот. Приготовительный корпус и военное училище, чин медика-стажера… Тогда еще не инженера. В ту пору их учили оперировать руками, хирурги-роботы пришли на смену много позже. Кир научился ими управлять и программировать устройства, нередко ремонтировал капризные пока еще машины. Их совершенствовали, но поначалу на военных кораблях его коллеги порою отключали роботы и брали в руки лучевые скальпели. Потом наладилось…

Что было дальше? Служил, участвовал в конфликтах — Республика почти все время с кем-то воевала, завел друзей, которых скоро потерял — погибли парни. Чинов больших не выслужил, поскольку не прогибался перед начальством, держался независимо. Не подличал, не доносил, поэтому не получал наград. Его терпели, поскольку заменить было довольно трудно. И выперли на пенсию по истечении пятидесяти лет службы.