Тяжело вздохнув, Лежнев достал меч.
— Прости, дружище. Знаю, что больно, но надо! — пробормотал он и сделал первый разрез.
Тиана ди Сонрэ, тягач
Отчаяние — недостойное чувство, но бороться с ним было очень сложно. Любой свободный разведчик знает — его ликс никогда не подведет. Свободный разведчик может умереть только тогда, когда его ликс уже мертв. Это аксиома, которая даже не требует доказательств, потому что нет такой силы во вселенной, которая заставит ликса предать его пилота. Она понимала, что Кусто и не предавал ее. Но то, что кому-то или чему-то удалось его обмануть… Впрочем, она и сама чуть не обманулась. Тиана понимала, что основную тяжесть ментальной атаки несет на себе именно Кусто. Она ведь гораздо плотнее взаимодействует с ним во время слияния. И пока была в слиянии, она тоже не чувствовала никаких сомнений. «Такое ощущение, что это нечто заблокировало саму возможность сомневаться. Все было так ясно и просто…» — вспомнила девушка. Нет, им с Германом действительно достались только отголоски давления, и даже их хватало, чтобы обмануть.
Это было так незаметно и так просто… Когда она прибежала выяснять, почему напарник вдруг решил воспользоваться медицинской капсулой, она ничуть не усомнилась в том, что видит. В капсулу положено ложиться обнаженным — и Герман просто не успел одеться. Разглядывать его было так приятно! Наконец-то он отказался от своих дурацких «местных традиций»! Она даже не очень-то прислушивалась к тому, что он говорил. Думала о том, как ей хочется прикоснуться к его коже, может быть, даже обнять. А потом, в какой-то момент реальность на секунду поплыла, и оказалось, что Герман одет в стандартный комбинезон, и вовсе не думает изменять своим странным принципам. Впрочем, она была даже благодарна этому случаю. Стало ясно, что у них действительно очень серьезные проблемы. Непонятно только, как их решать.
Если бы не Герман, который, кажется, вообще не способен сдаваться, Тиана, наверное, так и не смогла бы взять себя в руки. Слишком серьезный удар. Почти крушение мира. Деятельный и собранный напарник помог не скатиться в пучину самокопания и самообвинения, а потом стало и вовсе не до того. Разведчица подумала о том, что бедному Кусто сейчас приходится еще тяжелее, еще хуже. Нужно сначала выбраться, а уж потом разбираться, насколько она во всем виновата.
Кусто становилось все хуже — они едва смогли добраться до выхода. Смотреть, как Герман режет плоть ее ликса было почти физически больно. Девушка была очень благодарна напарнику, что он взял эту неприятную обязанность на себя. «Это не правильно, — говорила себе девушка, — Это твой ликс, и это твоя обязанность». Но заставить себя не могла.