— Ну, я же живу! Откуда мне знать, какая у вас, мягкотелых, продолжительность жизни? Я как-то и не задумывался об этом раньше.

Тиана изо всех сил что-то пыталась просигнализировать, но вслух сказать так и не решилась, даже отключив внешний динамик. Герман, впрочем, и так прекрасно догадывался, что она хочет сказать: искин неправильный, и таким быть не должен. Это ведь только так называется — искин. На самом деле полноценного интеллекта там нет. Машины технофанатиков им не обладают, причем не потому, что их невозможно сделать. Просто если киннары в свое время заигрались с роевым интеллектом, то у технофанатиков подобные проблемы возникли с искусственным. Больше они так не экспериментировали, и к моменту, когда были разработаны «Охотники», о таком никто и не заикался. Так что по идее крейсер не должен был демонстрировать ни желания пошутить, ни любопытства, ни прочих возможных эмоций. А этот вовсю демонстрирует.

— Я вообще раньше ни о чем не задумывался, — продолжал между тем крейсер. — Скучно жил. Теперь — намного интереснее.

— Раньше — это когда? В смысле, когда начал задумываться?

— Да вот как на планету сел, так и начал, — объяснил искин. — От нечего делать, наверно.

В разговоре возникла пауза — Герман не знал, что еще спросить, Тиана тоже никак не могла справиться с диссонансом. Ну а искин, похоже, не сильно истосковался по общению. И это было немного странно — если он тут один сидит уже пятьсот лет, значит, точно должен был заскучать. Вот только один ли?

— Не скучно тебе одному, пятьсот-то лет?

— Я же говорю, мне интересно. И с чего ты, биолюб, взял, что я один?

— А что, здесь еще кто-то есть? Планета выглядит покинутой.

— Нет, этот мир не покинут. Он населен. И он всегда тщательно следит за своими гостями. Если гости ему нравятся — они остаются здесь навсегда. Вот как я, например. Если не нравятся — тоже остаются. Ха-ха-ха!

Смех у него получился один в один как у робота Вертера. Несмотря на приятные детские ассоциации, прозвучало все равно жутковато.

— Кхм, почему это? Убивают? — уточнил Герман.

— А мне откуда знать? Я тут, знаешь ли, ничего не решаю, и за процессом не слежу. Мне не интересно. И без того есть, чем развлечься. Что, биолюб, любопытно тебе? Хочешь все сразу узнать? Знаю, что любопытно! Только я тебе все равно ничего не расскажу. Я и сам далеко не все знаю, но что знаю — тоже рассказывать не стану. Сами все поймете. Или не поймете. Тут ведь одно из двух, правда же?

Лежневу хотелось зарычать. Очень неприятно, оказывается, общаться с безумным искусственным интеллектом.