— Сколько их было хоть? — спросил Лежнев у Тианы, когда она заглянула в истребитель.

— Двадцать четыре машины. Очень быстрые — характеристики приближаются к крейсерам технофанатиков. А оружие, пожалуй, даже лучше. Очень разрушительные снаряды, очень высокая скорострельность. Неприятный противник.

Дальше Лежневу было не до разговоров — Тиана помогла ему встать, а потом и выйти из истребителя. Боль, купированная фармакологией скафандра, уже совсем отступила, но противная слабость никуда не делась. До каюты Герман ковылял полчаса, и когда он ложился в капсулу, Кусто обрадовал:

— Тиана, они опять появились!

Девушка уложила напарника, задвинула капсулу, и унеслась в рубку, оставив того в неведении. И спросить некого — отвлекать пилота вопросами во время боя не лучшая идея. Так что Герман дисциплинированно пролежал полчаса. Едва дождавшись сигнала от капсулы, выскочил наружу только для того, чтобы встретить разведчицу, уже вышедшую из слияния.

— Оторвались, — озабоченно сказала разведчица. — Но я не понимаю, как они снова нас нашли. И, главное, как они вообще здесь появились! Они именно вышли в это пространство! Но здесь же нельзя пользоваться гипером!

— Как нашли — догадываюсь, — вздохнул Герман. — По яйцу небось.

Девушка на секунду задумалась и кивнула:

— Похоже на правду. Становится понятно, почему они себя так странно вели — как будто знают, где мы, но не видят. Значит, они как-то могут находить само яйцо, но точного положения не знают. Это хорошо, а то я уже подумала, что у нас маскировка несовершенная!

— Если бы их не обманывала наша маскировка, своя у них была бы лучше, мы бы их и не увидели, — добавил еще аргумент Герман.

— Значит, нужно просто выгрузить это яйцо, — слегка неуверенно констатировала девушка. — Тогда они от нас точно отстанут.

— Тиана, пожалуйста, не надо! — тут же подключился Кусто. — Мне кажется, оно к ним не хочет. Они его убьют!

— Ты его что, понимаешь, что ли? — удивился Герман.

— Нет, но я как будто чувствую его желания. Оно совсем еще несмышленое, так что говорить не может. Но оно все понимает, что с ним происходит!

— Вот скажи мне, дружище, откуда этот материнский инстинкт? Ты же вроде мальчик, а не девочка! И потом, объясни мне, почему ты думаешь, что его непременно нужно выходить? А вдруг оттуда какой-нибудь чужой вылезет? Помнишь, я тебе показывал кино? И прикинь теперь, какие будут у этого, — Герман ткнул пальцем в яйцо, — чужого размеры? А ну как он не в людях личинки привык выращивать, а в ликсах?

Герман знал, куда бить. Кусто после просмотра фильма целый день был сам не свой от испуга — так его впечатлила история об этих страшных существах. Тихоход даже взял с приятеля честное слово, что тот не станет показывать это кино в содружестве, чтобы атлантам не пришло в голову этакий ужас вырастить. И с Тианы такое же слово взял, но уже насчет киннаров, если им доведется вернуться на родину.