— Ты только в их присутствии их бабушками не назови, ради бога. Между прочим, Тиана-то не сильно младше той же Вальки, насколько мне известно. Если годами считать, а не опытом, конечно.
— Я ж не дурак!
— А вот не знаю, — ухмыльнулся Максим. — Как по-твоему я мог им запретить? Нет, девчонки, конечно, ко мне прислушиваются. Все, не только Валька. Но ты что, серьёзно считаешь, что я мог вот так вот им сказать, что они остаются, и они бы послушались? Это ж не восточные женщины, чтоб мужик рявкнул, а они заткнулись. Да и потом, ты делаешь большую ошибку, когда думаешь, что мы все чем-то отличаемся от тебя. Ты что, не мог в своё время пристроиться в Содружестве так, чтобы жить тихо, спокойно, и кататься как сыр в масле? Мог, не трудись отвечать. Ты вместо этого решил отправиться хрен знает куда просто потому, что Тиане захотелось. Но это ты всем окружающим можешь так говорить. Я-то знаю — тебе просто интересно было. Любопытно. Глупо, получив такие невероятные возможности, устраивать свою жизнь обычным образом, как на Земле, с той только разницей, что расстояния дальше, да ездить не на тачке, а летать на космическом корабле. Бизнес там построить, или в политику лезть. Это для них всех, кто здесь живёт с детства, это всё обыденность. Это им нужно выполнить стандартную программу. А мы попали туда, где для нас нет никаких границ и возможностей. Ты что, думаешь, если бы ты не вернулся, мы бы надолго здесь задержались? Да тоже рванули бы куда-нибудь, куда глаза глядят. Просто потому, что имея такие возможности продолжать жить, как раньше — это не просто грех, это преступление. Так что нечего себя поедом есть. Совесть у тебя не вовремя проснулась, так и знай. Лучше пойдёмте вон, с Тианой ещё раз пообщаемся, по карте пробежимся. Кусто, нарисуй!
Редко когда простые утешения могут помочь успокоиться, но Герману в этот раз помогло — Максим был очень убедителен. И настойчив! Уволок младшего приятеля в кают-компанию и заставил их с Тианой ещё раз подробно показать весь свой путь с указанием где и какие остановки случались. Вообще-то Герман понимал, что эти виртуальные путешествия тоже никакого значения не имеют. Там, в туманности, путешествовать получается только как в древности на парусных кораблях — отдаваясь на волю ветров и течений. Течения ведь могут и меняться, и тогда все эти обсуждения и приготовления полностью теряют смысл. Однако всё равно стало спокойнее.
«Ладно, это у меня от неожиданного периода безделья заскок», — подытожил в конце концов Герман, и окончательно перестал беспокоиться. Решил, что организм просто не смог сразу перестроиться — то война, то подготовка к путешествию, которая ещё хуже войны, и вдруг — опять период безделья. Сборы вышли те ещё. Нет, земляне-то быстро собрались. Бывшие старички и старушки, собственно, были уже готовы, когда за ними прилетели. Когда Сергей Игнатьевич спрашивал, есть ли время собраться или нужно лететь сразу, он, как оказалось, не шутил. То есть омолодившиеся друзья Максима в самом деле были готовы лететь через уже через десять минут после приземления. У каждого из обитателей только зародившейся колонии был готов тревожный рюкзак, в котором собрано всё необходимое, включая даже запас еды на какое-то время. Через десять минут после приземления все сорок пять друзей Максима стояли возле ликсов с этими рюкзаками и были готовы лететь. Когда выяснилось, что срочного вылета не требуется, ветераны за час законсервировали посёлок, установили автоматические программы ухода за растениями в теплицах, и на полях, и опять-таки были готовы.