Самое смешное — они действительно попытались. Кто-то из группы пацифистов включил переводчик, вышел вперёд и начал вещать о том, что осуждает действия своего командира, и что не будет больше участвовать в бессмысленной бойне. Ещё что-то успел сказать о мирном сосуществовании, но надолго его не хватило. Сожгли. Герман проследил, как посерела иконка миротворца. Остальные обошлись ожогами. Как только поняли, что их мирную инициативу не поддержали, сразу за нейродеструкторы схватились — их Лежнев оставлять не заставил. Правда, надолго это не помогло — солдаты вырубили нескольких моллюсков, но кальмаров было много, а нейродеструктор — не боевое оружие. Заряд постепенно восстанавливается сам по себе, но не быстро. Садить широким лучом непрерывно точно не получится.
— Заряд экономьте, идиоты, — устало сказал парень. — И отступайте до нас.
9. Тиана ди Сонрэ, забойщик скота
Планетоид, набитый агрессивными и жестокими моллюсками и так не самое приятное место, а уж если, находясь на нём, приходится преодолевать сопротивление товарищей, становится и вовсе грустно. Тиана не представляла, как всё это терпит бедный Герман. Возникало такое ощущение, что десантники сговорились, чтобы специально саботировать боевые действия. При этом разведчица точно знала: нет, не сговорились. Киннары правда стараются, просто не привыкли так действовать. Хуже всего то, что и не хотят привыкать. Вбитые с раннего детства принципы гуманности и милосердия так просто не преодолеть. Даже те, кто не отказался воевать, всё равно в глубине души ужасаются собственным действиям. Разумом, может быть, и понимают, что другого выхода нет, но душой не принимают. Девушка по себе знала — это проходит. Немного здорового эгоизма, немного здравого смысла, и догмы начинают растворяться, будто сами по себе. Вот только для этого нужно время, и достаточно много. «Если бы меня до встречи с Германом вот так бросили в бой и сказали: „Убивай. Не жалей — нельзя жалеть“, — я бы отказалась. Возможно, даже под угрозой смерти не смогла бы себя заставить», — думала девушка.
Больше всего в этой ситуации ей было жалко именно Германа. Вот уж кому приходится по-настоящему тяжело! Тиана знала, что он не испытывает к кальмарам ненависти, а выживание киннаров его беспокоит лишь в части, касающейся самой Тианы. Ну и, может быть, пары-тройки друзей. Однако он необходимость жестоких действий понимает. Ему ведь тоже приходится отчасти переступать через себя. Да, руки у напарника не дрожат. Он действительно уверен, что другого выхода нет. И Тиана уверена. Но как же неприятно слышать укоры от солдат! Впрочем, чувство вины быстро прошло, вместо этого девушка начала злиться на этих гуманистов. Как хорошо кого-то обвинять, когда ответственность не на тебе! Ничего удивительного, что когда Герман отправил дезертиров прочь без оружия, Тиана и не думала его осуждать. Даже почувствовала некоторое злое удовлетворение, увидев, как посерела иконка самого оголтелого. Затем посерели ещё три иконки, а через полминуты — ещё пять.