На узловой станции кальмаров было много. Даже очень. Однако после того как десантникам удалось в неё войти, это уже не имело значения. Моллюски сопротивлялись отчаянно. Несколько ребят получили серьёзные ожоги — появились первые раненые. Но всё это меркло перед той гекатомбой, что устроили сами десантники. Лежнев до дрожи боялся, что солдаты задумаются о том, что делают прямо во время боя, но обошлось. Проблемы начались после того, как всё было кончено.

— Их тут тысячи! Тысячи! — истерично закричал один из рядовых на общей волне. Видно, адреналин начал отпускать и он первым смог осмотреться. Ну и осознал, что случилось. — Я отказываюсь дальше в этом участвовать! Нам никогда не отмыться от этого преступления! Столько крови! Столько крови на наших руках! Как мы будем дальше с этим жить⁈

Герман впервые почувствовал острое желание пристрелить человека. Вот прям руки потянулись. Потому что вслед за одним солдатам закричал второй и третий… а дальше Лежнев просто отрубил всем связь командирской волей. Оставил возможность говорить только себе.

— Ну вот что, дорогие пацифисты. Те, кто не хочет воевать, оставляют оружие, и возвращаются назад. Карта у вас есть, дорогу найдёте. Ждите там, а мне нужно захватить этот клятый планетоид. Вперёд.

«Хотели злобного Буратину — ну ладно. Будет вам злобный Буратино», — подумал Герман. Парень был в ярости, и даже успокоительное не помогало.

Оружие сдали почти пятьдесят человек. Гораздо меньше, чем рассчитывал Лежнев — он боялся, что уйдут почти все.

— Герман, не переживай так сильно, — связь он пока не включил, но Тиана, как пилот, ему не подчинялась, так что на неё ограничения не распространялись. — Зато остальные всё понимают. Справимся и без них. Я вот подумала — может, раненых с ними отправим?

— С ума сошла? Для раненых сейчас здесь безопасно. А этих уродов нам же придётся спасать, если они не сообразят самим спастись. Как же мне стыдно перед Ирсом! Надо будет извиниться, когда выберемся из этой задницы. — И добавил: — И как же не хватает дяди Максима!

— Почему спасать? — не поняла Тиана, а потом сообразила: — Ты поэтому велел им оружие оставить?

— Конечно. А то урок не получится.

Долго ждать не пришлось. Группа пацифистов едва ли на километр отошла, когда они наткнулись на кальмаров.

— Вы им скажите, что не собираетесь на них нападать, — предложил Герман. — Переводчик у вас есть, они вас поймут.

Лежнев чувствовал себя отвратительно. Да, он презирал этих дезертиров. Надеялся, что одумаются. Однако вероятность, что кого-то из этих невинных цветочков там сейчас насмерть зажарят, очень велика. И как бы там ни было, виноват будет он, Герман.