— Что? — переспросила Тиана.

— Туман. Мы, когда улетали, думали, что этот барьер защищал систему и планету от медуз, которые могут к ним прилететь и высосать, но сейчас я понимаю, что мы ошиблись. Сам туман тоже хищный. Мы этого не чувствуем, потому что у нас есть тела, а у призраков нет никакой защиты. Они в этом тумане медленно растворяются. Очень медленно… И знаете, я тут понял, что умирать никому в этом тумане нельзя. Я не знаю, есть ли у живых существ душа, но, наверное, что-то такое после смерти остаётся. А туман это ест. Причём очень медленно.

— Кусто, как ты это понял? — тревожно спросила Тиана.

— Просто прислушался. Не беспокойся, я не сошёл с ума, Поняшка тоже это чувствует.

— Какая Поняшка? — опешил Герман. А вот Тиана сразу догадалась.

— Это так теперь зовут ликса Лорина. Она решила считать себя девочкой.

— Ну, зашибись теперь.

Несмотря на обще-гнетущую обстановку Тиана едва сдержала смех. Всё-таки предпочтения ликсов — штука совершенно непредсказуемая. Разведчица как-то привыкла всех ликсов воспринимать как мальчиков. Ну, в самом деле, как огромная, трёхкилометровая туша практически правильной, цилиндрической формы, лишь немного сужающаяся к концам, может ассоциироваться с девочкой? Однако вот Поняшка решила, что будет девочкой. «Может, это как-то зависит от того, с кем больше общаешься? Кусто долго общался с Германом перед тем, как решил воспринимать себя как личность, а Поняшка — с учёной. Кстати!»

— А учёную она как назвала? Я ведь правильно понимаю, они обменялись именами?

— Да, — важно согласился тихоход. — Учёную теперь зовут Крыса.

Герман, который как раз отхлебнул что-то из стакана, устроил небольшой фонтан.

— Чего⁈ За что это она её так⁈

— А что не так? — удивился Кусто. — По-моему, очень красивое, умное, хитрое и любознательное животное. Крыса сама попросила назвать её в честь какого-нибудь животного, и Поняшка долго выбирала, какое из известных ей, наилучшим образом подходит. Остановилась на Крысе. У неё однажды жила целая стайка, но потом Лорин об этом узнал, и крыс высадили на планету. Поняшка потом долго скучала.

Тиана не знала, смеяться или сочувствовать бедной учёной. Решила — ни то ни другое. В конце концов, это только у Германа крысами принято обзывать плохих людей, которые воруют у товарищей. На самом деле такого поведения в характере этих животных не замечено. Не больше, чем у людей, по крайней мере. Киннары к ним вообще не испытывают предубеждения, как, впрочем, и по отношению к любым другим животным.

— Нет, ну нормальное имя, — выдавил из себя Герман, прокашлявшись. — Привыкнуть только надо. Я так-то тоже крыс люблю. Даже хотел одно время завести в детстве, потом узнал, сколько они живут, и решил не мучить себя. Даже тогда понимал — для меня два года пролетит быстро. Только успеешь привыкнуть и полюбить, а уже всё…