— Определённо, нет. Я, честно говоря, даже боюсь возвращаться — вот мы отсюда выйдем, появится связь, и узнаем, что весь десант на остальные планетоиды погиб. Из-за своего неуместного гуманизма.

Тиана боялась того же самого. И ведь, как и Герман, верила, что всё получится! Отвыкла уже от соотечественников.

Им пришлось делать ещё две пересадки. Радиус планетоида — почти тысяча километров, и тоннели метро, служащие транспортными артериями, далеко не всегда непрерывны. Приходилось пробиваться через массивные заслонки, перекрывающие дорогу, однако это единственное, что задерживало десант. Даже на узловых станциях сопротивления не было. «Кажется, прорыв действительно оказался для них полной неожиданностью, — думала девушка, — иначе нас просто не пустили бы так далеко. По крайней мере, без серьёзных боёв».

— Герман, тебе не кажется, что нам нужен пленный? — спросила Тиана, когда они пересаживались во второй раз. — Мы уже близко к центру, но где искать командный центр так и не знаем.

— Сам об этом думаю, — неуверенно ответил напарник. — Только знаешь, они ведь так просто не расколются. Надо будет выбивать информацию. Как бы наши соратнички совсем с ума не посходили от праведного гнева.

— А мы постараемся обойтись словесным убеждением, — ответила Тиана. — Жаль, надо было чьё-нибудь тело с собой взять. И устраивать публичную демонстрацию для всего отряда тоже не станем, незачем им это видеть.

Тиана давно смирилась с тем, как сильно изменилась. Более того, она даже перестала считать, что эти изменения к худшему. Да, оказалось, что всё, чему её учили, оказалось неверным. Раньше девушка была уверена, что это она сама и мир вокруг неидеален, поэтому система ценностей киннаров порой даёт сбой. Теперь она была уверена, что сама система глубоко порочна. Разделять граждан по уровню их ценности для общества… нет, это, наверное, отчасти правда. Не может быть такого, чтобы любой индивид был одинаково полезен для общности. Все — разные и пользу приносят разную. Поэтому нельзя разделить всех на категории. Кроме того, в разных ситуациях и на разных этапах обществу нужны и наиболее ценны разные люди. Например, во время войны нужны жесткие и даже жестокие люди, готовые поступиться комфортом. Своим, гражданских, врага — не важно. А иногда и не только комфортом. «В идеале, — думала девушка, — люди сами должны меняться в зависимости от обстоятельств. О гуманизме лучше вспоминать тогда, когда нет угрозы существования твоего народа». Она не удержалась — поделилась этой мыслью с Германом — на общем канале. И тем удивительнее был ответ: