На пятый день после возвращения я понял, что спать по ночам не могу. Стоило только заснуть — перед глазами сразу появлялись кадры с чёрного ящика скафандра того послушника.

Две ночи удалось проспать благодаря литру планетарки, выпитой перед сном. Но так дальше делать было нельзя, а потому я решил обратиться к Доку, чтоб выдал снотворное. К моему удивлению, он отказался выдавать лекарство и вместо этого отправил к лейтенанту Скорту, который, по его словам, мог мне помочь. Вспоминая то, как он заблокировал возможность говорить об ордене, мне было страшно к нему идти, но ещё одна бессонная ночь заставила плюнуть на осторожность.

После очередного шестнадцати часового рабочего дня вместо того, чтобы расслабиться как Ростик и Вениамин в кругу своих подчинённых за игрой в карты и выпивкой алкоголя, отправился к Скорту.

— Ну проходи, — произнёс Скорт, когда я подошёл к двери его кабинета, предварительно договорившись о встрече. — Тебе не говорили, что ты часто суёшь свой любопытный нос туда, куда не стоило? — с прищуром посмотрел он.

— Говорили, — ответил я. — Так вы сможете мне помочь? А то я спать нормально не могу. Хотел взять снотворное, но Док сказал обратиться к вам.

— Гарт мне доложил о том, что ты полез в зал с мёртвыми детьми, — сказал он, внимательно осматривая моё лицо.

— Да, мне надо было найти распределительные узлы регулятора потока энергии. Судя по карте станции, в том зале сразу сходилось четыре независимые энергосистемы станции, а значит, там должны быть распределительные узлы, и их должно быть много, чтобы было из чего выбрать, — рассказал я, стараясь говорить правду.

— Тут Гарт виноват. Надо было обозначить на схеме запретные зоны, — тяжело выдохнул Скорт. — Ладно, помочь тебе несложно. Я могу нарушить некоторые нейронные связи, которые успели появиться в твоей памяти, и ослабить восприятие твоих воспоминаний.

— Я забуду это?

— Нет, я слишком слаб для этого, даже с усилителем не получится, но вот притупить восприятие этих воспоминаний и ослабить эмоциональную составляющую мне под силу. — Вот эти слова мне были непонятны. Причём тут слабость Скорта при работе с моей памятью? Но хоть мне было и непонятно, вопросы решил не задавать.

— Когда начнём?

— Прямо сейчас. Надевай вот этот шлем и расслабься вот в этом кресле, — указал он на кресло, в котором ранее допрашивал в поисках предателя.

Сам Скорт тоже надел шлем. Только он был большего размера. От него вилось множество проводов к неизвестному прибору, от которого шли кабели к моему шлему, но в гораздо меньших количествах.