Осмотром не ограничилось, всем налепили аппликаторы с подобранным персонально составом витаминов, вакцин и иммуномодуляторов. На Земле меня с таким спектром инъекций искололи бы до посинения буквально и пришлось бы дня три отлеживаться, «переваривая» вколотый «коктель». А тут всего недельку с пластырем походить.

Одновременно с процедурами я пытался не заржать и не сгореть от испанского стыда, когда Алиса подставилась под сканер на КПП посадочной зоны и вынуждена была выпустить сумочного сидельца. И, главное, еще место такое как специально подобрала.

— Да он не кусается! — радостно заявила она порскнувшим врассыпную биологам и техникам, усаживая Пушка на сгибе локтя. Паук с некоторым трудом разместился — места немного не хватало. — Что? А, да! Пушок говорит, что кусается — но только в объективно-оправданных случаях.

—Говорит ? — только и переспросил профессор Дрейк. И, конечно же, догадался. —Нить , я полагаю? Можешь не отвечать.

— Пап, ну что ты так смотришь? Это же полуразумный вид, уже давно открытый! Я же кого попало к нам в зоопарк неприглашаю . Меня ведь не зря в прошлом году в юные зоологи приняли!

— Ну тогда, конечно, все нормально, — ровным тоном признал Игорь, возвращаясь назад в посадочную зону. — Пойдем устраивать твоего протеже. Но придется повторной пройти медконтроль, в усиленном варианте.

Алиса поежилась, но возражать не стала.

Нас же в это время уже пропустили через другой КПП на общественную территорию зоопарка.

— Народ, — привлек наше внимание Корнелиус. — Тут такое дело…

* * *

— Наш малыш стал совсем большим! — смахнул несуществующую слезу Ра. — И повел всех в дорогое кафе…

— Да уж, — поддержала Красного Ная. — Даже как-то неожиданно. Вот от кого не ждала.

Говорили фамильяры, если что, не обо мне. А о Корнелиусе Стражински — пилоте с большой буквы и самом безответственном раздолбае в этом секторе Галактики. Который в последнее время изменился так сильно, будто мы по пути залетели на планету мозговых слизняков, и теперь всеми его действиями управлял пришелец-захватчик.

Шучу, конечно. Все дело было в Рипли, с которой у них во время рейса развивались отношения. А это, в свою очередь, привело к тому, что Нил сделался спокойным, рассудительным и… не знаю даже, можно такое говорить про человека, который бросил ребенка в игровой на космической станции? — надежным, что ли. Он ведь даже с Ширай цапаться перестал, и теперь на все ее уколы отвечал, как взрослый!

А теперь еще и в кафе всю команду повел. В дорогое кафе. Я вот сейчас сидел, смотрел на меню, выбирая, что себе взять, и его фраза «я плачу», расцвела новыми красками.