— Тут квартала три, — несмело сказал Лерин отец, — сейчас быстро добежим!

— Давайте-ка по-другому, — не согласился Слава. — Вы сейчас не очень хорошо себя чувствуете, так что… — Он махнул рукой проезжающему мимо такси, тот остановился, и после коротких переговоров они уже ехали в салоне девятки, с криво торчащими на крыше шашечками, выцветшими от долгого использования.

Слава глянул в окно и усмехнулся: чуть не каждая вторая машина была такси. Как только народ нищает, ему не остаётся ничего другого, как зарабатывать извозом, благо теперь в каждой семье хоть какая-то машинёшка, да имеется.

Ещё минут через сорок Слава уже расплачивался с водителем, стоя у подъезда пятиэтажки. Подхватив тяжеленные сумки, они затащили их наверх, в квартиру, под восторженные восклицания Лериной матери и улыбку Леры.

— Так куда же ты пропала, дочка? — озабоченно спросила женщина, подливая Славе кипятка из блестящего чайника. — Что с тобой было эти годы?

Лера, расширив глаза, посмотрела на мужа, выручай мол, и сделала вид, что занялась бутербродом с красной икрой, сосредоточенно запихивая его в рот.

— Её сбила машина, — пришёл на помощь Слава, — увезли в больницу, но не в городскую, а почему-то в областную. А потом увезли куда-то. Она не помнила ничего вообще, и память стала возвращаться только в последние месяцы! Вот как вспомнила, сразу и приехала.

— А ты где её встретил? — настороженно спросил Лерин отец. — Чем ты занимаешься?

— Я работаю в одном военном ведомстве, в «ящике». Извините, не могу рассказывать о своей работе, — смущённо улыбнулся Слава. — Живём мы далеко отсюда. У нас всё хорошо. А встретил где? Случайно. За границей. Она там работала в одном месте, ну мы и полюбили друг друга. Потом поженились. Вот и всё.

— За границей⁈ — охнула женщина. — А где за границей⁈ Я видела передачу, так там девушек воровали и переправляли в гаремы! Ой, Лерочка, бедная, неужели⁈

— Мам, перестань! Что было, то прошло. Вот она я, живая и здоровая! Чего ещё-то? Давайте не будем обо мне. Расскажите лучше, как вы тут жили? Что в городе делается?

— А что делается… Хуже всё делается. Шпана одна бегает! — Отец Леры многозначительно посмотрел на Славу, сосредоточенно размешивающего сахар в чашке чая. — Живём, доча. Я работаю там же и так же… Мамка вон не работает, на инвалидность вышла, по сердцу. Коля служит, кстати, я ему позвонил, скоро прискачет! Рад он просто не знаю как! Вот так и живём… А вот и Коля! — Во входной двери щёлкнул ключ, и в квартиру ворвался мужской вариант Леры, только выше её ростом и помассивнее: