— Ещё лечение!

Новый пучок тяжей выскочил из пола и устремился к Олегу. Это лечение прошло быстро — уже через минуту Олег вздохнул и открыл глаза. Всего тысяча кредитов — и пациент на ногах. Столько стоило выведение из комы.

Со стариком, видимо, было сложнее — ну оно и понятно: зашить рану на скуле, поправить сломанную челюстную кость. Кроме того, система, похоже, восприняла его старость как болезнь и усиленно лечила сердце, лёгкие, желудок. Всё это отмечалось на экране, и цифры уже зашкаливали за пятьдесят тысяч кредитов. Слава мысленно махнул рукой, пусть лечит! Давно надо было заняться этим на «Соргаме». Сам старик вроде не жаловался, а у них спросить как-то руки не доходили… Вот так и получилось, что теперь лечить надо втридорога.

— Прости, Слав… это я виноват! Ты запретил выходить, а мне так хотелось посмотреть на мир вживую, вот я и потащился! Дед не видел. Они сразу за дверью стояли… Ворвались. Ждали тебя. Увидели, что ты идёшь, по визору. Встретили. Прикрылись нами. Прости, а?

— Прости не прости, а старика чуть не угробил, — нахмурился Слава. — Бог простит! Очухался, что ли?

— Очухался! — Олег осторожно встал, с испугом глядя на опутавшие старика пучки тяжей. — Он жить-то будет?

— Будет. Но чуть не помер. Прежде чем что-то делаешь, включай башку, ладно? Особенно когда тебя предупредили!

Олег чуть не плакал, и сердце Славы смягчилось. Ну чего он ждёт от восторженного парнишки восемнадцати лет? Конечно, ему хотелось всё посмотреть…

Слава создал себе обед, запил его поллитрой пива и почувствовал себя вполне удовлетворительно. Теперь можно было и ждать.

Старик оклемался через час. Он спокойно спал и даже выглядел гораздо здоровее, чем был. Трупы нападавших убрала система обеспечения, тоже выставив счёт, и неслабый. Впрочем, убрать кусочки мозгов, костей и лужи крови из номера было не так-то просто.

Системе пришлось стирать со стен и убирать трупы в течение получаса. Олег смотрел на всё это с отвращением, а когда пол начал всасывать кусочки мозга, его вырвало. Пол тут же и это всё засосал, отчего парню стало ещё хуже. Он сбежал в другую комнату, где снова стал выражать своё отвращение рычанием и бульканьем.

Слава улёгся на диван в гостиной и замер, обдумывая будущие ходы. Немного полежав, он прошёл в комнату, где ранее взял лучемёт, и из груды набросанных под кроватью орудий убийства выбрал максимально мощный игловик, две ослепляющие гранаты, запасные батареи к лазеру и вибромеч. Затем встал под шкаф для напыления одежды, смыл прежнюю краску — что-то вроде земной водолазки и джинсов (он был одет в шорты, как обычно) — и после раскрасил тело в тот естественный цвет, который носят все зёленые, этакий зеленовато-серый. Прикрепил на себя снаряжение, покосился на лежащий за кроватью бронекостюм и отказался от мысли его взять — это вызвало бы подозрения.