Агарлок заказал десять детей из свежего улова, ещё нетронутых другими клиентами. Он делал заказы каждую неделю уже в течение нескольких месяцев. Предпочитал только свежих рабов. Отправка шла транспортом Агарлока — в салон приезжал их представитель и забирал рабов с собой. Работники салона в поместье не допускались. Человек Агарлока уже сделал контрольный звонок и примерно часа через два должен был быть в салоне.

Слава снял информацию ещё у двоих на ресепшене, там был один зелёный, остальные люди и волкообразные существа — вся информация подтвердилась. Тогда он приказал:

— Всех уничтожить! — Работники салона завизжали, закричали, а наёмники аккуратными, экономными движениями прострелили им головы и снова замерли в ожидании.

— Двое за мной, остальные отдыхают. Через два часа вылет. А вы приготовьтесь стрелять. Бьём по персоналу и клиентам, рабов не трогать!

В салоне было около пятидесяти комнат. Около трети их было заполнено клиентами, а в коридоре сидели несколько охранников без брони, не подозревавших, что их лучемёты не работают.

Этот обход комнат Слава потом помнил многие годы, иногда он даже снился ему ночами. Охранники были уничтожены мгновенно и эффективно — они даже не успели раскрыть рты. Двери комнат запирались электронными замками, клиенты не могли их открыть сами, те открывались только с ресепшена или охранниками с пультом.

Внутри комнаты была настоящая бойня — люди в различной степени расчленённости кричали, стонали, плакали и рыдали. Это был ад. Клиенты, покрытые кровью с ног до головы, с инструментами пыток в руках, вначале решали, что это их потревожила охрана, но когда понимали, что это совсем не охрана, не пытались защищаться, а начинали кричать, просить, сулить деньги, много денег. Слава не слушал их. Он методично, как мясник, рубил их пополам, потом подходил к уцелевшим рабам и выталкивал их в коридор, требуя, чтобы те стояли на месте в коридоре и никуда не уходили. Все были под воздействием угнетающего психику препарата, подавляющего волю к сопротивлению.

Для некоторых он ничего не мог сделать. Их раны были слишком ужасны, и жить им оставалось считанные минуты. От вида вскрытой груди, пульсирующих в разрезах сердец и посаженных на кол подростков у него дёргался глаз и сводило челюсти. Тех, кого ещё можно было как-то спасти, с ампутированными ногами и руками, с частично содранной кожей, он приказывал выносить в коридор. Остальных… Остальных пришлось застрелить. Это сделали наёмники по его приказу.

После обхода в коридоре скопилось около пятидесяти относительно здоровых и покалеченных рабов. Слава нашёл в комнате охраны ящик с медицинскими слизняками и прикрепил их к телам освобождённых людей. Все они были землянами разных рас, разных возрастов, по его прикидкам, от десяти до восемнадцати лет. У многих возраст нельзя было определить от того, что они были покрыты кровью и ранами с ног до головы.