Как только курица получила имя, у меня в груди кольнуло, а потом внутренности скрутило так, что я согнулся пополам. Рядом со мной махала крыльями Мурмура, которая тоже не слишком хорошо себя чувствовала. Но прошло совсем немного времени, как боль отпустила, и я смог выпрямиться. Курица вяло барахталась на полу и свирепо смотрела на меня, явно намекая, что она мне страшно отомстит за то, что заставил бедную птичку терпеть такую боль.

— Не смотри на меня так, — я поправил плащ и направился к двери конюшни. — Зато теперь мы связаны полноценно и можем усиливать друг друга. А ещё я дал тебе возможность прожить долгую злобную и полную приключений курячью жизнь, которой никогда не будет у твоих товарок. Так что привыкай к имени. Ты теперь Мурмура, и только подумай, названа в честь одного из сильнейших герцогов Ада.

С этими словами я выскочил на улицу. Дождь практически прекратился, Барона нигде не было видно, наверное, уже греет Насте постельку. Я же побежал бегом к машине, чтобы уже ехать к этому бессознательному мужику. Да и чего тянуть, быстрее всё решу, быстрее домой вернусь. Не может же быть такого, чтобы я до утра в больничке застрял.

— Долго ждал? — спросил я у водителя, заскакивая в салон.

— Нормально, — он улыбнулся. — Иногда, когда женщин с огорода выдёргивают, и дольше ждать приходится, — говоря это, он разворачивал машину. — А вообще сегодня сутки, конечно. На новенького, наверное? — и он бросил на меня быстрый взгляд.

— Ага, на новенького, — мрачно повторил я, даже не пытаясь ничего разглядеть в окружающей машину темени. — Я слышал много страшных историй про дом, в который нас заселили. И что здесь не просто одарённый жил, а самый настоящий колдун, и что мужчинам вход в дом запрещён и тому подобное.

— Бабьи сказки, — ответил Дима. — Фома Скрябин там жил. Одарённый он был, это да. Вот только никакой не колдун. Всё книги по магии читал да какие-то опыты ставил в подвале. Подвал в этом доме очень хороший, просторный, сухой. Фома там лабораторию оснастил. Нашей больничке помогал часто, лекарства какие-то намешивал. У него даже лицензия фармацевта была и договор с больницей. А что не пускал никого, кроме бабёнок нескольких, которые хозяйство помогали вести, так человек просто такой был нелюдимый. Всё книжки читал, философский камень пытался создать.

— Да что ты говоришь! — я чувствовал, что с этим подвалом что-то не так. Никогда не следует не доверять демонической интуиции. Развита она у всех, даже у Мазгамона не в пример лучше, чем его память, про интеллект лучше промолчать. Надо сегодня же осмотреть эту лабораторию. Пентаграмма не пентаграмма, а что-то интересное там точно можно будет обнаружить. — И как, получилось у него камень создать?