«Сам толком не понял, что произошло, — признался я, опутывая найниитовыми нитями медицинский модуль. — Первый ничего плохого не почувствовал. Но я не смог до тебя достучаться. И вообще возвращение получилось у меня несколько… хм… нетипичным».

Эмма быстро просмотрела мои последние воспоминания.

«Да, вижу. Но пока не понимаю причин. Нужен более детальный анализ. Но, разумеется, не здесь и не сейчас».

Я не ответил, поскольку был занят взломом системы. А как только она сдалась на мою милость, Эмма тут же подключилась к датчикам и привычно забормотала:

«Снимаю информацию с устройства… произвожу анализ данных… произвожу сличение аур… Состояние субъекта „лэн Даорн“ расценивается как относительно удовлетворительное. Физическое состояние в норме. Уровень артериального давления и насыщения крови кислородом в норме. Уровень питательных веществ в норме. Состояние бионических протезов в норме. Состояние найниитового чипа в норме. Уровень сознания — кома…»

Я подошел ближе и заглянул под стеклянную крышку.

Внешне лэн Даорн и правда выглядел неплохо. По крайней мере, никаких повреждений на его теле не было: ни ран, ни ссадин, ни синяков. И модуль отклонений в его здоровье тоже не выявил. Протезы ему оставили на месте. Найниитовый чип удалить даже не попытались. В локтевых венах, правда, торчало сразу две иглы — по одной на каждую руку, однако потенциально опасных веществ в организме моего приемного отца Эмма не обнаружила. Одни только витамины, общеукрепляющие препараты и умеренная доза нейростимуляторов. Из чего следовало сделать вывод, что кома лэна Даорна — это не результат воздействия крепкого алкоголя, сильнодействующих лекарств вроде снотворных или транквилизаторов и не проявление побочного эффекта от спецпрепаратов, которыми так любят пользоваться военные.

Нет.

Судя по тому, что лэну Даорну оставили белье и гимнастерку, его даже не пытали. Не допрашивали. Необходимости в подключении системы жизнеобеспечения тоже не видели. Все, что с ним сделали, это лишь подпитывали его безобидными препаратами. Ну и программа в модуле была настроена на искусственную нейростимуляцию, а не на подавление активности мозга, как можно было бы подумать.

А вот присутствие менталистов в одной комнате с лэном Даорном наводило на тревожные мысли. И вынуждало совсем иначе взглянуть на похищение, в которое никто, кроме меня, изначально не верил.

Когда же мы с Эммой закончили анализ данных, а мои найниитовые нити облепили тело лэна Даорна и дополнительно подтвердили, что физически он в полном порядке, в коридоре снова замелькали человеческие ауры, а следом послышался и дробный топот сапог.