— Романов, — произнесла она недовольным тоном. — А я так надеялась, что ты не появишься.

— Да бросьте, леди, что такого? — усмехнулся я. — Не мог же я не навестить старую знакомую?

— Знакомую? — скривилась она, а потом словно что-то вспомнила. — Точно, ты же не Алекс, о каком знакомстве может идти речь?

И правда…

— Пусть так, но я к вам в любом случае по делу, — ответил я, осматривая палату. — По очень важному.

Судя по тому, что здесь работает одна-единственная печать целителей, да и та под кроватью, старушка идёт на поправку. Впрочем, тот факт, что Сарина Кардис рассказала её о нынешнем состоянии дел, уже говорит о многом.

— Последний раз, когда ты мне такое говорил, я получила подарок в виде подушки, изрисованной какашками, — проворчала старая Кардис, наблюдая за моим приближением.

— Очень редкий подарок, — заметил я, подойдя к стулу, стоящему недалеко от кровати. — Лебединый пух и очень нестандартный рисунок делали ту подушку жутким эксклюзивом.

Поставив стул поближе к кровати, сел лицом к Кардис.

— Жутким, — скривилась она. — Это да. И очень важным по твоим словам.

— Здоровый сон улучшает производительность, — пожал я плечами. — Учитывая вашу должность — это важно.

— У тебя и впрямь кардинальная стадия, — резко перешла она на серьёзный тон. — Ты в курсе, что такие, как ты, всегда заканчивали сумасшествием?

— Сонтано сообщила, — скривился уже я. — Не волнуйтесь, на ваш век моего здравого смысла хватит.

— Леди Сонтано⁈ — удивилась Кардис. — Так она… Ну да, леди Сонтано точно дожила бы. Вы всё ещё в ссоре?

— Мы не очень ладим, — ответил я осторожно. — Не более.

— Тысячелетняя ссора, — хмыкнула Кардис. — Даже иронично, где-то.

Я только на стуле поелозил. Не объяснять же ей, что ссора закончилась довольно быстро, после разноса от императора, а обоюдные пакости, это так, черты характера нас обоих.

— Кстати, — полез я во внутренний карман пиджака.

— Только не подарки, — скривилась Авелия Кардис.

— Как скажете, леди, — положил я руку на колено.

Хотел подарить ей одну из склянок с жидкой маной, которые лежал у меня в духовном кармане, но раз не хочет. В карман пиджака я полез для большего интереса, на деле мог и из воздуха склянку достать, но так даже лучше. Интереснее.

Помолчали.

— Ладно, сдаюсь, что за подарок? — спросила она таким тоном, словно одолжение мне делает.

— Нет никакого подарка, о чём вы? — изобразил я удивление.

— А в кармане что? — нахмурилась она.

— Платок, — ответил я. — Хотел лоб вытереть.

— А к чему твоё «кстати»? — не сдавалась она.

Любопытство не порок. Но только пока им не начинают другие пользоваться.