— Дак я к чему и веду-то! — обрадованно воскликнул он.

— Тебе второй фофан где поставить, внук Чингисхана? — ласково спросил я, ухватив казаха за грудки.

— Велиал, я же говорю, это Сан-Франциско намудрил! — Алишер попытался вырваться, но хрен там. — Я проставлюсь перед твоими, честно!

— Конечно, проставился, — усмехнулся я. — Но сначала на сцену выйдешь и будешь своим бухим фанатам мозги пудрить, пока ребята инструменты соберут, понял?

— Велиал, ну что ты как этот самый… — Алишер снова попытался вывернуться, но я подтащил его поближе и сказал прямо в лицо.

— Слушай меня, сын степей! Идешь на сцену, ждешь конца песни, забираешь у Астарота микрофон и базлаешь туда, что хочешь. Про Сан-Франциско рассказываешь, про Жабу, про черта с рогами.

— Ты кого назвал Жабой, сволочь⁈ — заверещала рыжая девица.

— Алишер? — я тряхнул казаха.

— Я понял, понял! — сказал тот. — Иду на сцену уже.

— Я провожу, — усмехнулся я и поволок его на выход.

— Блиииин, кто-то наблевал тут, а я вляпался… — заныл Алишер. Но выпускать я его все равно не стал.

Драка началась, когда мы уже почти ушли. Вот реально, пара шагов до выхода осталась. И, как всегда в таких случаях и бывает, понять, кто начал и какого хрена, довольно сложно. Как будто все разом съехали с катушек и принялись наносить хаотичные удары.

Я прописал пинка толстому патлатому парню, который навис над Бельфегором. Ткнул в почку задолбавшего меня уже за этот вечер лысого, уклонился от пары ударов и проскользнул в сторону выхода. Дорогу освободить.

И как раз в этот момент раздалась трель милицейского свистка…

— Гитару жалко… — Кирилл шмыгнул носом. На щеке — пятно крови, что, впрочем, не делало его ботанскую физиономию брутальнее. Скорее уж можно было подумать, что у него носом кровь пошла, чем что он с кем-то подрался. Притихшая публика расселась вдоль стен, у единственного выхода топтался молодой, но очень серьезный ППС-ник. А двое других наседали на протрезвевшего от таких раскладов Сан-Франциско. И еще один бубнил что-то в шипящую рацию.

— Да, блин, попали, — фыркнул Астарот. Ему досталось больше — на лбу ссадина, на скуле — быстро опухающий кровоподтек. Бельфегор отделался легким испугом, а Бегемот баюкал кулак со ссадинами на костяшках. Но в целом «Ангелы» держались бодрячком и со смехуечками. Спонсором хорошего настроения оказался как раз Алишер. Который сначала принялся пространно затирать что-то публике, а когда началась буча, этот потомок Чингисхана ухитрился еще и сбежать самым первым. Так что теперь мои гаврики чувствовали себя практически героями боевых действий. Вот только гитару и впрямь было жалко. На Кирилла вместе с ней упало пьяное тело. И теперь его, в смысле, моя «Электроника» представляла собой ни к чему не пригодную груду мусора.