– Еще опаснее Венеция и Совет Десяти, – продолжал я. – Я нужен им, чтобы получать золото и управлять Вероной. А как только во мне отпадет надобность…

– Понимаю.

– Но это пустяки по сравнению с тем, что вытворяет гримуар. Я мог сгинуть в борьбе с Эскалом. Мог умереть во время поединка с Мойрой.

– Маловероятно. Это ваш личный трип. Весь скрипт строится вокруг вас. Так что до развязки вы, скорей всего, доживете.

– Мы с вами об этом знаем. А Марко – нет.

– Тут вы правы, – кивнул Ломас. – В чем ваша главная трудность?

– Я страшусь Исполнителя.

– Да, – сказал Ломас. – Проблем с ним много.

– Поэтому и желаний у меня мало. Когда вы управляете машиной без тормоза, вы мечтаете только о том, чтобы вписаться в следующий поворот.

– Раньше вам многого хотелось, разве нет?

– Все, чего желают колдуны, я получил. Я способен переноситься в пространстве, но мне никуда не хочется, разве что напиться во Флоренции. И то потому, что там меня не знают в лицо. Я могу стать юным и длить молодость с помощью масок хоть вечно, но предпочел бы эту вечность проспать. Мое сластолюбие не встречает преград, но меня тошнит от человеческих тел, а особенно от визжащих в них умов. Я богат, но не могу купить хорошего настроения. Владычествую над городом, но был бы счастлив сбросить такое бремя… Я не хочу лишней ноши, но все мои приобретения – это она и есть.

– Что пользы человеку, если он приобретет весь мир, но повредит душе своей? – вздохнул Ломас. – Апостол Марк свидетельствует – так учил Иисус.

– Я не уверен, что люди понимают это изречение верно.

– Почему?

– Я сам понимал его неправильно. Я думал, смысл такой – ты поднялся на самый верх и проводишь время в усладах, а твоя душа в это время портится и гниет, как разрушаемый сахаром зуб, и после смерти на тебя обрушится кара…

– И что здесь неверно?

– Такая точка зрения подразумевает, что услады реальны. Но именно с этим у Марко хуже всего.

– Почему?

– Да потому, – ответил я с досадой, – что наслаждаться предлагается душе, уже заполненной до краев тревогой и ужасом. Это как капать духами в ночной горшок. Или… Вы вот можете слушать музыку, когда раскалывается голова? Я имею в виду, не по работе, а для удовольствия?

– Трудно.

– Именно. Если вы погубили душу, какие после этого наслаждения? Кто их будет испытывать? Открытая рана на месте сердца? Когда вы спалили ладонь до мяса, вам не захочется взять этой рукой цветок или погладить котенка. Вы сможете думать только о боли.

– Некоторым удавалось, – сказал Ломас. – Возьмите, ну… императора Нерона.

– Это просто кривлянья. Мне в Риме про него рассказывали. Полагаете, он наслаждался своими бесчинствами? Нерон пытался забыться, но не мог…