– А я сыграю тебе на лютне, – добавила София, – чтобы ты увидел дорогу. Слова для этого не нужны.

Она провела перстами по струнам. То, что я услышал, не было просто звуками лютни. Заиграло сразу множество инструментов – флейты, цимбалы, барабаны, рожки, виолы и что-то такое, чего я не мог назвать…

– Это сказка про Лестницу в Небо, – сказал Деньков.

– Да, – продолжил Акурков. – Давным-давно жил один мальчик с чуткой и доверчивой душой. Ему приходилось совсем плохо среди окружавших его людей и обстоятельств. И однажды он услышал странную песню, перевернувшую его сердце. Он не до конца понял, о чем она, потому что слова были на незнакомом диалекте, но музыки оказалось довольно. Мальчик знал, что эта песня – о самом главном…

София заиграла на своем волшебном инструменте, и я услышал дивную мелодию. В ней каким-то образом отражалась вся моя жизнь.

Я больше не видел Денькова и Акуркова. Я видел сцены из своего детства и юности – иногда прекрасные, иногда стыдные – и шел по собственной памяти, как по зеркальному коридору.

Каждую секунду я вспоминал что-то новое, и музыку подхватывали другие инструменты. Казалось, мелодия меняется – но это были все те же ноты, следующие друг за другом. Менялся только тембр, а нотами был я сам…

Я услышал голос Денькова.

– Мальчик подумал, что песню написал кто-то похожий на него. Он решил узнать, кто ее сочинил, стал его искать – и пришел к большому дому, стоящему на райских холмах. У дверей его встретила охрана, и мальчик сказал – я хочу встретить того, кто сочинил эту песню. Мне кажется, он такой же, как я, и может стать моим другом…

Лютня Софии звенела, а я все шел через анфиладу своей памяти. Потом музыка стихла.

– Охрана дома засмеялась, – продолжал Акурков, – и один из стражников, знавший язык мальчика, сказал ему – ты так ничего и не понял, бедный. Живущие здесь люди поют эти песни именно для того, чтобы жить на райских холмах. А если тебе кажется, что кто-то из них мог бы стать твоим другом… Ну, если бы тебе так не казалось, они не жили бы на райских холмах. Ты в некотором роде счастливей, чем они. Ты все еще думаешь, что где-то в мире у тебя есть друзья. А они так уже не думают.

Теперь я поднимался вверх по винтовой лестнице – вроде той, что осталась во дворце Эскала, только вокруг не было ни стен, ни перил. Самой лестницы я тоже не видел, лишь чувствовал возникавшую при каждом шаге опору. Это было головокружительно и страшно.

– Тогда, – сказал Деньков, – мальчик попросил стражника перевести слова песни. Оказалось, она о том, как человек поднимается по ведущей к небу лестнице – и понимает в середине пути, что добраться до него нельзя. Восходя ввысь, ты сам становишься небом, а остальное пропадает. Но небо – всего лишь синева, которую мы видим, когда смотрим вверх из нашей тьмы…