— Куда же она делась?
— Ты же сам ее отфильтровал, а остатки стряхнул в астрал, сами ушли. Так что все нормально. Лучше скажи, мне серебряный цвет идет? — она подбоченилась и приняла такую позу, что у меня аж дыханье сперло. Вот зараза!!!
— Идет, — сдавленно сказал я.
— Вижу, не врешь, — она выразительно посмотрела на меня чуть ниже пояса.
— Иди уже, доедай, искусительница…
— Ты еще суккубов не видел, — фыркнула она. — Там такое… Хотя нет, твоим вниманием делиться не буду. А попробуешь сам их вызвать — глаза выцарапаю!
— Иди уже, — простонал я, отмахиваясь от нее.
— Шарик, пошли! — и дама с собачкой резко растворились в воздухе.
Фу-ух, дух перевести. Вот чертова кукла, в полном смысле слова! Зря она заронила в меня мысль насчет вызова суккуба. Только, я чувствую, аццкие шалавы будут при моем виде бежать, роняя кал.
Я нагнулся и взял валявшуюся на ковре саблю экзорциста в руки. Нет, теперь никаких проблем. Сделал пару взмахов…
— Хьюстон, у нас проблемы! — появилась в воздухе ламия, чудом увернувшись от сабли.
Рядом с ней появился Шарик.
— Шарик, выплюнь каку! Фу! — прикрикнула она.
Пес фыркнул и выплюнул то, что было у него во рту. Да вы что тут, поохренели???
Глава 20
— Ну и что это такое? — спросил я, выпучив глаза и ткнув пальцем в посторонний предмет.
— Голова, — сказала ламия.
— Тяф! — подтвердил Шарик.
— Я вижу, что голова, — кивнул я. — Он что, бомжами питается?
— Фи, как грубо! — скривилась ламия. — И вообще, с чего ты взял, что это бомж?
— По внешнему виду.
— А еще тваремор, называется! Прижми к ней саблю, я ее в руки взять не могу!
Я взял теперь уже не брыкающийся клинок неведомого экзорциста в руки и приложил к голове. Раздалось негромкое «пш-ш», как будто зашкворчала яичница на сковородке, пошел дымок. Шарик понюхал воздух и облизнулся.
— Ликан, — я отнял клинок от головы, оставив на ней дымящийся пробор. — Где его встретили?
— Да вот аккурат за воротами замка, — сказала ламия. — Следил, собака страшная!
Шарик обиженно посмотрел на ламию. Он-то как раз собака и есть, да еще какая страшная!
— Это не про тебя, расслабься, Шарик. Тетя так шутит.
На мгновение ламия превратилась в шипящий от негодования примус. Это у нее так кипит ее разум возмущенный, а пар из-под набедренной повязки обычно выходит. Хорошо, без свистка.
— Ну, продолжай! — попросил я.
— Да, собственно, и все.
— А его машина?
— Не знаю. Мы ее еще не искали.
— Самое интересное пропустили!
— Хочешь — иди ищи, — сказала ламия. — Я пас. Мы с Шариком погуляли, покушали, теперь спать ляжем… Да, Шарик? Уси-пуси, мой щеночек!