– оскалилась Ашри. – А так – только начать новую. – А я б, наоборот, хотел вспомнить свою жизнь до того, как стал бистом и встретил Дхару, – Карш покрутил бутылку. – За тех, кто ушёл слишком рано. Ашри кивнула и посмотрела на браслет. – Расскажи хоть про свой амулет, – не унимался караванщик. Элвинг набрала полную грудь воздуха и раздула ноздри: – Вот же ж пристал! – А как иначе. Что ещё делать в этих развалинах. Надо ж как-то растягивать припасы… Или не надо, – Карш достал ещё одну бутылку. – Угу, и вытягивать байки, чтоб потом травить у костра из гваровых лепёшек. – Фу, какая гадость! Какие у тебя некачественные представления о жизни караванщика… Во-первых, не всякая лепёшка годится для костра, ведь на нём готовят еду. А во-вторых… – Ой, не хочу даже знать о ваших особых пустынных традициях! Хватило мне лепёшек на лепёшках ещё в Най-Тиарах! – Ашри отгрызла кусок своего гриба, поморщилась, потянулась за сушёным грибом Карша и, видимо, сочла его более съедобным. – Ладно, слушай. Есть вещи, что, как твой омэйро, хранят частицу жизни. Крупицу сердца тех, кто тебе их дал, и время, что они провели с тобой. Ашри сняла с правого уха плетёный серебряный каф, заколку с косички, что болталась у левого уха, и браслет с подвеской из орма: – Вещи-воспоминания. Я могу видеть их. Живыми картинами перед глазами. Не истаявшими фрагментами памяти, а чётко и ясно, как если б опять прожила заново. Ашри разложила украшения на каменной плите: – Этот каф достался мне в Виталоне, – элвинг провела пальцем по узору металла. – А браслет – в Северных землях. Ну а заколка… Заколка – с самого начала моего пути по Тхару. Карш слушал не перебивая. Что-то неуловимо менялось в самой девчонке, когда она говорила о своих вещах-воспоминаниях, будто каждая из них не просто напоминала, а пробуждала её-другую. – Я была Эшей, Белой дланью Дракона, Пепельной Птичкой, Ашри… Я совершала ошибки, – голос элвинг осёкся. – Непростительные ошибки. Прикасаясь, я вижу и хорошее, и плохое. Я не забываю. Не могу позволить забыть. – Это твои плакальщики, маленькая моолонг, – сочувственно произнёс Карш. – И ты кормишь их своей жизнью. – Как каждый из нас. – И то верно, – хмыкнул Карш. – Думаешь, эти обоссанные бронгами грибы не ядовиты? – Странно думать об этом, когда мы уже съели половину мешка, – рассмеялась Ашри. – И с чего ты решил, что они обоссаны? – Ха! Откуда иначе этот смрад? – Но почему пауками? – Ашри смеялась до слёз. – Мерзкие твари способны на всё! – Ненавижу пауков! – Да кто ж их любит? – поддакнул