Ашри ощутила покалывание. По телу прошла дрожь, и кончики пальцев сами собой засветились. Усилием воли она погасила пламя. Дальше был мост: без перил, чёрный и гладкий как стекло; узкий, настолько, что двоим не пройти. Ашри глянула за край. Ничего. Тёмная бесконечная пропасть. Но впереди сиял портал. К нему и шёл Зурри. «Нам надо спешить, Вэлла Ашри», – услышала она голос в голове. Элвинг удивлённо посмотрела на спину бистёныша, который еле переставлял ноги. «Зурри, ты как? – мысленно обратилась к нему Ашри, стараясь, чтобы мысль её звучала как можно бодрее. – Похоже, мы действительно вляпались в настоящее приключение». «Если я скажу, что всё в порядке, то совру. А Мамауна говорила, что врать плохо. Но вы не расстраивайтесь. Просто… давайте побыстрее всё сделаем». Голос Зурри в голове Ашри звучал чисто и громко. Так она слышала зверей. И никогда – ни одного представителя трёх разумных рас. Ашри закусила губу. Преобразование начиналось. Скоро малыш Аззурит навсегда потеряет разум, потеряет себя. Вот они подошли к краю, к Последним Вратам Бездны. К порогу, за которым лежат тёмные долины Дартау. Мерцающая завеса между мирами в обрамлении золотой арки. По периметру зелёные и красные кристаллы, змеящиеся провода и торчащие части механизмов. Рукотворный сплав магии и технологии. Оставленные Древними осколки времён, когда хранители и механики объединились, чтобы запечатать тьму. Или, наоборот, подобрать ключ к тайнам вселенной. – Похоже, нам туда, – натянуто улыбнулась Ашри. Бистёныш не ответил. Лишь сделал ещё один шаг. Жёлтая вспышка ослепила. Ашри прикрыла глаза, а когда смогла вновь видеть, то перед ней был Зурри. Тело его содрогнулось, выгнулось и стало меняться. Из спины, прорвав одежду, выросли шипы, на голове – рога, когти удлинились, он весь увеличился в размере, а глаза пылали двумя раскалёнными углями. Эти яркие оранжевые огни смотрели на Ашри, и в них была боль. – Зурри… – беззвучно прошептала Ашри. Она больше не слышала его мыслей. Вместо слов чудовище издавало лишь рычание. Ашри стояла в жёлтом пламени, и по её щекам текли слёзы. Ярость и боль наполнили её. Элвинг сжала кулаки. Холодный жёлтый огонь полз по её телу и, смешиваясь с лиловым пламенем, чёрным пеплом опадал к ногам.

Часть вторая. Дартау

Часть вторая. Дартау Этот город построен на крови и пропитан слезами. В этих каменных стенах застыл плач и смех. Под белыми сверкающими покровами лежит грязь. За фасадами роскошных домов спрятаны тайны. В переулках, скрытых от глаз, ютятся падшие. Этого города нет на картах, но все знают о нём. Сюда приходят изгои в поисках новой жизни. Но тут жизнь стоит ровно столько, сколько за неё готовы платить. Наёмники бьются на аренах за звание лучшего. Наложницы мечтают войти в гарем Орму. Золото Аббарра течёт по Большому Миру, приумноженное, возвращаясь в пески. Заброшенные храмы помнят вкус крови, а зелёное пламя пылает в глазах новых идолов. За кружевом башен, за сверканием фонтанов, за яркой мишурой празднеств. За перламутром благополучия и стойкости. Под всем этим, за всем этим – Скверна. Зло. Поглотившее. Поработившее. Взращённое. Свившее гнездо в корнях, обвившее и удерживающее каждую башню, каждого правителя и весь совет. Шепчущее и управляющее. Ещё можно спасти многих. Есть время. Пожертвовав малым, очистить весь мир. Обратить в руины белый панцирь Зла. Низвергнуть в Бездну вышедшее из неё. Принести в жертву один Оплот, чтобы оставшиеся сбросили ярмо Тени. Погасить лживый огонь и на пепелище его от искры Мэй зажечь истинный. И потому я обращаюсь к вам, сохранившим в сердце истинную веру! Время пришло. Песок спал достаточно долго. Пробуждение – наш выход. Противостояние – единственный путь. Мы – последняя надежда и Её воля! Уничтожим праведной сталью прошлое, чтобы расчистить дорогу грядущему. Вернёмся туда, откуда были изгнаны, и вернём принадлежащее нам по праву. Нам – истинным тхару, вобравшим свет янтарных очей Золотой Мэй. Одарённых её любовью и несущими её дар в ореоле белого золота песка. Шестая история моолонга: Секреты старого Стража Камни давили памятью времён и скорбью забвения. Карш держал в руке амулет отца, перебирая пальцами по лучам звезды. Ночь подбрасывала угли сомнений и окутывала затхлым воздухом тревоги. Караванщик не сводил взгляда с тёмного кокона, бывшего некогда Марагом. Где-то на краю разума он всё ещё надеялся, что этот морок развеется, стоит лишь проснуться. Чернильная ночь, прятавшая от глаз колонны и пески, кайрина и гвара, играла с разумом караванщика, скармливая ему пустую надежду. Вот только всхрапы Золотинки и ворчание Сварга, еле заметный приторно-сладкий запах смерти и холод камней, давно опустевшего чертога Древних, рвали эту иллюзию в клочья. Но и эти звуки и ощущения постепенно таяли, делая явь и сон неотличимыми. – Это