Мы растянулись вдоль неглубокой канавы. Впереди слишком уж ясно читался след: надломленная ветка, отпечатки сапог и примятая трава, ведущая к ложбине.

След шел почти прямой дорожкой, а птицы в той стороне вели себя как ни в чем не бывало. Зато левее, возле неприметной тропы, сойки перелетели с дерева на дерево и внезапно смолкли.

— Саня, — тихо окликнул я. — След ложный, нас туда нарочно затягивают.

Меренский не стал спрашивать, откуда я это взял, а только кивнул.

— Митька, остаешься здесь. Наблюдай за ложбиной. Увидишь движение — не лезь, дай сигнал. Остальные за мной, обходим слева.

Мы поползли в обход. Учебную засаду увидели сбоку: трое казаков лежали за валежником, держа под прицелом ложный след. Меренский вывел нас во фланг, забрал лежавший у засады условный пакет и продолжил маршрут.

Со стороны наблюдателей донесся голос Семена:

— Увидел все-таки. Я уж думал, поведутся на эту дорожку.

— Не мешай людям работать, Бирюков, — осадил его Овсянников.

После завершения полевого испытания Прохор вернулся в строй.

Следом проверяли наблюдательность и умение определять расстояние. Медведовский назвал дистанцию до сосны и ошибся всего на два шага, а потом первым заметил спрятанный под корягой сверток. Нам за это добавили балл.

Стрельба прошла без неожиданностей. Прохор и Бортеньев уверенно отработали по винтовочным мишеням, Меренский тоже закончил без промахов. Я стрелял из револьвера: не торопился и уложил все пули кучно.

Казакевичевские оказались немного быстрее.

При выносе условного раненого нам достался Митька. Бортеньев быстро наложил повязку и организовал переноску. Мы забрали не только Медведовского, но и его винтовку, патроны, суму с донесением и документами.

Посредник отдельно отметил:

— Козловские раненого выносят, оружие и донесение не бросают. Правильно.

Конное испытание мы прошли достойно. Однако лошади казакевичевского приготовительного разряда были лучше подобраны, да и всадники оказались опытнее. На участке с развевающимся полотнищем конь Меренского шарахнулся в сторону. Саня удержался в седле, но потерял несколько секунд.

Перед последним состязанием казакевичевские опережали нас на один балл.

Финальным испытанием, которое должно было определить победителя, стал ножевой бой.

На столе лежали деревянные учебные клинки. Кромки натерли мелом, чтобы оставались следы попаданий.

Нам разъяснили правила:

— Требуется обезоружить противника либо обозначить поражение. После команды «стой» немедля прекратить бой. Продолживший атаку будет снят с испытания независимо от результата.

От Казакевичевского округа вышел рослый малолеток лет восемнадцати. Он выше меня на полголовы и шире в плечах. По тому, как легко вращал деревянный нож, было видно, что дело это знал не понаслышке.