— Благодарствую, — ответил я. — Справимся.
Он кивнул.
— Тогда давайте прощаться, приезжайте в Платоно-Александровскую. Дом знаете. Екатерина Ивановна и дети вам обоим рады будут.
— Приедем непременно, — пообещал я.
Поправко протянул Семёну руку.
— Ребро береги, Бирюков!
— Постараюсь.
— Не постарайся, а береги. Второй фляги у тебя может не оказаться в нужный момент!
Платоно-александровские выстроились у выезда. Сухотин отдал команду, и они тронулись дальше. Поправко ещё раз махнул нам рукой и занял своё место в строю.
Козловские ушли следом, увозя окружной обоз. Эпов простился с Овсянниковым на площади и вместе со своими людьми направился к Козловской.
Так сводный отряд, вошедший несколько дней назад в Хабаровку единой колонной, постепенно разошёлся по своим станицам.
После поверки Овсянников велел Семену немедленно показаться Юдинцеву. Рыжий, однако, все равно увязался за мной.
Уже возле куреня бабы Серафимы он спросил:
— Андрюха, я так и не понял. Что там за путаница вышла с той телеграммой?
— Насколько я понял, при переписке спутали два сообщения: к чужому тексту приписали Гленовскую и ее исходящий знак.
— А вечерняя депеша из Гленовской под каким знаком пришла?
— Да откуда ж мне знать, Семён? Не я же в телеграфе сижу и ключом бью.
Семён задумался.
— Вот это бы проверить. Больно странно! Текст перепутать можно, но если у обеих депеш один знак…
Ответить я не успел. Калитка распахнулась, и на крыльцо встречать меня вышла Саша.
Глава 6 Доставить Морозова
— Ну все, мне, похоже, пора к Юдинцеву. Завтра свидимся, — попрощался Семен и зашагал к дому фельдшера.
Саша несколько мгновений стояла на крыльце, глядя на меня, потом спустилась и остановилась рядом.
— Вернулся, слава Богу, — тихо сказала она.
— Как видишь.
Саша оглядела меня с головы до ног. Сначала задержала взгляд на медали, потом перевела его на шашку.
— Поздравляю с наградой, Андрей. И шашка какая красивая, — улыбнулась Саша.
— Благодарствую.
— А Семен куда так спешит?
— К Юдинцеву. Ребро ему знатно помяло, да бок рассекло малость.
— Как же так?
— Ничего серьезного. Ушиб, быстро заживет.
Она взяла мою руку.
— Ты хоть ненадолго теперь останешься?
— Буду стараться.
— Опять «стараться», — вздохнула Саша. — Только это от тебя и слышу.
— Сашенька! — Донесся из дома голос бабы Серафимы, — ты там Андрея до весны на морозе держать собралась? В дом давай веди! Чай, не май месяц!
— Идем уже, — улыбнулась Саша.
В доме было натоплено. Пахло печеной тыквой и хлебом. Баба Серафима сидела у печи и вязала шерстяной чулок. Увидев меня, отложила спицы и перекрестилась.