По рядам прокатился недовольный гул. Еще накануне нам велели готовиться к выходу на рассвете, а теперь весь сводный отряд застрял в Хабаровке неизвестно на сколько.

В начале ледостава Хор становился особенно опасен: паром могли снять, а молодой лед еще не держал ни человека, ни тем более лошадь. Обойти переправу таким отрядом тоже было непросто.

— Вот тебе и собрались, — тихо произнёс Семён.

— Коли паром и вправду пока сняли, деваться некуда.

— Можно другой дорогой пройти.

Овсянников, стоявший перед лончаковскими, повернул голову в нашу сторону.

— Бирюков, Громов, разговоры прекратить.

— Виноваты, Глеб Маркелович.

Аникин передал дальнейшие распоряжения окружным и станичным атаманам, после чего строй распустили.

Пришлось снова рассёдлывать коней и относить пожитки в казармы.

Мороз не отпускал и к полудню. После обеда я отправился к обозным проверить свои покупки, чтобы в суматохе сборов их не забыть. Возвращаясь, прошел мимо помещения, отведенного писарям сводного отряда.

У крыльца курили двое: козловский окружной писарь, прибывший вместе с Эповым, и незнакомый казакевичевский урядник. Говорили они негромко, но последние слова я расслышал.

— Выходит, напрасно весь отряд задержали, — сказал урядник.

— В том-то и дело, — ответил писарь. — Гленовская никакого известия о снятии парома не отправляла.

Я замедлил шаг.

Козловский писарь заметил меня.

— Ты чего тут уши греешь, Громов?

— К своим возвращаюсь. А что, паром всё-таки действует?

— Пока действует. Аникин с Эповым сразу запрос послали. Гленовские ответили: шуга идёт, забереги растут, но конные команды ещё пропустят.

— А почему тогда отменили выход?

Писарь затянулся и недовольно посмотрел на папиросу.

— Вот почтово-телеграфное отделение теперь разбирается. Утром одновременно принимали несколько сообщений о ледоставе. Видать, при переписке на чистовой бланк чужой текст присоединили к заголовку депеши из Гленовской.

— И весь сводный отряд из-за этого оставили в Хабаровке?

— А что должен был сделать Аникин? Повести сотню людей с конями и подводами, чтобы потом всем застрять на берегу на несколько дней?

— Значит, завтра выступим?

Казакевичевский урядник бросил окурок.

— Если нового приказа не будет, то выступим.

— Понял.

К вечеру весь сводный отряд построили снова.

— Завтра на рассвете выступаем по прежнему маршруту. Подъём затемно. Порядок движения остаётся прежним. Разойтись.

* * *

В голове колонны шли казакевичевские. Козловский округ занимал середину и прикрывал общий обоз. Платоно-александровские составляли тыловое охранение. Передовой и боковые дозоры набрали из казаков разных команд.