Пройдя Кубанскую улицу, мы свернули к китайской слободке.

За прошедшие месяцы семь семейств заметно обжились. Возле фанз появились сараи и плетни, над крышами тянулся дым, вдоль утоптанных дорожек лежали аккуратно сложенные дрова.

Осенью эти люди всем миром вышли к станичному правлению и попросили российского подданства.

Теперь все семь семейств впервые встречали Рождество вместе со станицей, будучи уже православными.

Лешка Ли ожидал нас у крайней фанзы. Поверх синей куртки на груди у него висел медный крестик на шнурке. Рядом стояла его жена Мария. Она, видать, надела лучшую одежду, а голову покрыла темным платком, переняв этот обычай у казачек.

За ними собрались Николай Го, Василий Ван Цзу, Михаил Чен и остальные жители поселения. Дети жались к взрослым и с любопытством разглядывали рождественскую звезду. Взрослых и ребятишек вместе набралось больше двух десятков.

Олег поднял звезду выше.

Дети запели:

— Рождество Твое, Христе Боже наш…

Китайцы слушали внимательно. Кто-то уже успел выучить слова и подпевал на ломаном русском. Остальные крестились, поглядывая на Лешку и повторяя за ним движения. Некоторые пока путались: кто-то клал руку не на то плечо, кто-то запаздывал с поклоном.

Для них это Рождество было первым. Ничего, научатся.

Когда славление закончилось, Мария вынесла большое блюдо с горячими пельменями. Следом другие женщины принесли лепешки, тушеную свинину с грибами и несколько чашек густого темного соуса.

Семен сразу оживился.

— Вот это я понимаю, православный люд.

Лешка рассмеялся и протянул Рыжему пельмень.

— Бери, Семен. Мария готовить. Кабан, грибы, чеснок.

Семен проглотил его почти целиком, обжегся и принялся дышать ртом. Однако тут же выхватил из блюда второй.

Тем временем Василий Ван Цзу сказал что-то одному из молодых китайцев. Тот поставил на землю деревянную коробку и вытащил длинную связку маленьких трубочек, обернутых красной бумагой.

Я насторожился.

— Это еще что?

— Злые духи, — пояснил Алексей. — Василий говорит: большой праздник, плохой дух гнать надо.

— А молитвы вам для этого мало? — спросил я.

Лешка улыбнулся.

— Молитва хорошо, но хлопушки тоже хорошо.

Связку подвесили к длинному шесту. Молодой китаец поднес к фитилю лучину и сразу отскочил.

Первый хлопок прозвучал неожиданно громко.

Следом вся связка затрещала, будто разом выстрелили несколько ружей. Я пригнулся, рука сама легла на кобуру. Рыжий шарахнулся в сторону, выронил надкушенный пельмень и спрятался за поленницей.

А ребятишки завизжали от восторга.

Над двором поплыл дым, красные бумажные клочки рассыпались по снегу.